Что касается моих дальнейших планов, то пока я могу сказать о них немногое. Я хочу ближе познакомиться с Мексикой, вообще с Латинской Америкой, так как в этой области мои познания особенно недостаточны. Я намерен возобновить свои занятия испанским языком, прерванные свыше 20 лет тому назад. Из литературных задач на первом месте стоит окончание биографии Ленина: "болезнь, затем интернирование прервали эту работу на полтора года. В нынешнем году я надеюсь закончить ее25.
Я покинул Европу, раздираемую ужасающими противоречиями и потрясаемую предчувствием новой войны. Этой всеобщей тревожностью объясняется возникновение бесчисленных панических и ложных слухов, распространяющихся по разным поводам, в том числе и по поводу меня. Мои враги искусно пользуются против меня этой атмосферой общей тревоги. Они продолжат, несомненно, свои усилия и в Новом Свете. На этот счет я не делаю себе ника-ких иллюзий. Моей защитой остается моя постоянная готовность
представить общественному мнению открытый отчет о моих взглядах, планах и действиях. Я твердо надеюсь на беспристрастие и: объективность лучшей части печати Нового Света.
По поводу смерти Льва Седова26
Рана еще слишком свежа, и мне трудно еще говорить, как о мертвом, о Льве Седове, который был мне не только сыном, но и лучшим другом. Но есть один вопрос, на который я обязан откликнуться немедленно: это вопрос о причинах его смерти. Должен сказать с самого начала, что в моем распоряжении нет никаких прямых данных, которые позволяли бы утверждать, что смерть Л. Седова есть дело рук ГПУ. В телеграммах, полученных моей женой и мною из Парижа от друзей, нет ничего больше того, что заключается в сообщениях телеграфных агентств. Но я хочу дать некоторые косвенные сведения, которые могут, однако, иметь серьезное значение для судебного следствия в Париже.
Неверно, будто сын страдал хронической болезнью кишеч
ника. Сообщение об этой болезни явилось для матери и для меня
полной неожиданностью.
Неверно, будто он тяжело болел в течение нескольких пос
ледних недель. В моих руках -- последнее полученное мною от не
го письмо, от 4 февраля. В письме, очень оптимистическом по тону,
ни слова не говорится о болезни. Из письма видно, наоборот, что
Л. Седов развивал в те дни очень большую активность, особенно
в связи с предстоящим процессом убийц Рейсса27 в Швейцарии, к
собирался продолжать ее.
Смерть Л. Седова последовала, видимо, в ночь с 15 на 16.
Между письмом и смертью протекло, таким образом, всего 11 дней.
Другими словами, заболевание имело полностью характер внезап
ности.
Нет, разумеется, основания сомневаться в беспристрастно
сти судебно-медицинской экспертизы, каковы бы ни были ее заклю
чения. Не будучи специалистом, я позволю себе, однако, указать
на одно важное обстоятельство: если допустить отравление, то
нужно помнить, что дело идет не об обыкновенных отравителях. В
распоряжении ГПУ имеются столь исключительные научные и
технические средства, что задача судебно-медицинской эксперти
зы может оказаться более чем трудной.
Каким образом ГПУ могло найти доступ к сыну? И здесь я
могу ответить только гипотетически. За последний период было
несколько случаев разрыва агентов ГПУ с Москвой. Все порывав
шие, естественно, искали связи с сыном, и он -- с тем мужеством,
которое отличало его во всех его действиях, -- всегда шел таким
свиданиям навстречу. Не было ли, в связи с этими разрывами, ка
кой-либо западни? Я могу только выдвинуть это предположение.
Проверить его должны другие.
6) Французская коммунистическая печать уделяла Льву Седову много внимания, разумеется, враждебного. Однако о смерти его ни одна из коммунистических газет не поместила ни строки (см. телеграммы из Парижа). Совершенно так же было и после убийства Игнатия Рейсса в Лозанне. Такого рода "осторожность" становится особенно многозначительной, если принять во внимание, что в острых для Москвы вопросах французская печать Коминтерна получает непосредственные инструкции от ГПУ через старого агента ГПУ Жака Дюкло и других.
Я ничего не утверждаю. Я только сообщаю факты и ставлю вопросы.
18 февраля, час пополудни, 1938 г.
Койоакан Л. Троцкий
Телеграмма для прессы28
Всем многочисленным друзьям, которые в течение этой черной недели поддержали нас своим сочувствием, мы выражаем самую глубокую и искреннюю благодарность.
23 февраля 1938 г. Наталья Седова
Койоакан Лев Троцкий
Процесс Бухарина
