Холли откладывает телефон и подходит к окну. На улице пасмурно, густой утренний туман заполонил собой каждую улочку. Не видно ни одного дома. У девушки сложилось такое чувство, будто существует только особняк Беатрис, и если она выйдет на улицу, то туман растворит ее.
Приоткрыв окно, девушка впускает прохладный осенний воздух в комнату. Она смотрит на то место, где еще вчера сидел Чаппи. Такой настоящий и такой родной. Если это все же галлюцинации, то ее мозг точно играет на ее чувствах, показывая ей подобные «картинки», которые ранят сильнее острия ножа.
Она отходит от окна и идет в ванную. Контрастный душ снимает ее головную боль и теперь она чувствует себя намного лучше. Холли подходит к зеркалу, чтобы замаскировать синяки под глазами, как делает всегда. Последнее, чего сейчас бы хотелось, это вызвать лишние вопросы со стороны Беатрис.
– Черт! – она испуганно произносит, когда не обнаруживает золотого кулона на шее. Этот кулон принадлежал ее матери и был единственным напоминанием о ней.
– Черт-черт!
Девушка нервно осматривает ванную, а потом переходит в свою комнату: залезает на кровать и скидывает все подушки, водит ладонями по смятым простыням. Затем она переключается на свою одежду и ощупывает карманы рубашки, горя надеждой, что кулон может оказаться там.
– Да твою ж! – она грубо откидывает от себя вещь, когда пропажи не обнаруживает.
***
– Так и не нашелся?
Беатрис ставит на стол тарелку только что приготовленных блинов и клубничный джем.
Холли заваривает чайник липового чая и также ставит его на стол. Она садится на свое место и поднимает разочарованный взгляд на женщину, медленно покачав головой.
– Не переживай, детка, – тетушка Беатрис берет один блин и кладет его на тарелку Холли. – Я видела его на тебе вчера, ты никуда не выходила из дома, значит, он точно где-то тут.
Девушка натянуто улыбается, коротко кивнув. Холли спокойно, что тетушка Беатрис так и не узнала о ее ночных приключениях, но вот от мысли, что она потеряла кулон на улице, ей становится не по себе.
– После кладбища еще раз поищу в комнате, – решительно произносит Холли, делая небольшой глоток чая.
Тетушка Беатрис шумно выдыхает, поправляет свои большие очки.
– Ты точно хочешь пойти? – неуверенно произносит женщина.
– Не знаю насчет хочу, но мне стоит сделать этот шаг.
– На улице скверная погода.
– Тетушка, это же Лоствальд, – улыбается Холли, положив часть недоеденного блина обратно на тарелку. – Вижу, ты всячески пытаешься меня отговорить.
– Нет, что ты, – женщина качает головой. – Я даже карту нарисовала тебе, чтобы ты сориентировалась на кладбище, ты же там никогда не была?
Холли отрицательно машет головой, облизывает свои губы от клубничного джема.
– Я бы сходила с тобой, но работа… – виновато произносит женщина.
Беатрис встает со своего места и берет лист бумаги, лежащий на микроволновой печи.
– Тетушка, все правда хорошо, я справлюсь, не беспокойся.
Холли не сдерживает улыбки, наблюдая за переживающей женщиной. Патрику определенно нужно поучиться заботе у нее.
– Значит, смотри… – Беатрис опускает палец на «карту». – Проходишь через ворота, потом сразу налево до первой ивы, затем идешь вправо, сворачиваешь налево и 5 надгробие третьего ряда слева.
Холли все это время внимательно слушает женщину, поглядывает то на нее, то на карту. Из Тетушки Беатрис вышел так себе художник и она совершенно не поняла схемы, нарисованной на карте, но говорить об этом не стала – ведь ради нее так постарались. Девушка молча решает, что будет разбираться сразу на месте.
– Как там Патрик? Он же знает, что ты у меня?
Холли замирает, когда Беатрис затрагивает тему отца. Аппетит сразу же пропадает.
– Папа… – она медленно произносит, пытаясь подобрать правильные слова. – Не очень рад, что я приехала сюда и мы вроде как в ссоре.
– Но ты же не виновата в том, что здесь застряла.
Холли неловко пожимает плечами и допивает чай.
– То есть, он тебе вообще не звонит?
Девушка слышит в голосе тетушки Беатрис разочарованный тон. Именно это она и хотела предотвратить. Патрик в глазах женщины был любящим мужем и замечательным отцом. Холли ощущает вину, что из-за нее идеальный образ мужчины рушится.
– Ему просто до сих пор тяжело принять это все.
– А тебе не тяжело, Холли?
Девушка снова смотрит на недовольную Беатрис.
– Тяжело, – признается она. – Очень тяжело, тетушка. И раз уж мы затронули эту тему, я бы хотела у тебя кое-что узнать, – девушка тянет паузу, но все же решается об этом спросить, посмотрев на женщину. – Что случилось в ту ночь? Почему произошел пожар?
Холли договаривает последнее предложение с учащенным дыханием, ее сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Она искренне хочет узнать причину, но в глубине души боится услышать страшную правду.
Недовольный взгляд тетушки Беатрис меняется на озадаченный. Она не была готова услышать подобные вопросы. Женщина нервно поправляет свои пшеничные волосы, бегает взглядом из стороны в сторону.
– Я правда не знаю, детка, – она шепчет, нежным взглядом посмотрев на Холли.
– Прошу, – буквально молит девушка. – Хоть что-то.
