К осени старшеклассников школы Колумбайн Хай попросили сделать фотографии для ежегодника. Местный фотограф дал Дилану полезный совет — попросить друга посниматься с ним, чтобы сын мог полностью расслабиться. Выбор пал на Зака, и мне очень понравились снимки, где фотограф запечатлел веселого и счастливого Дилана среди розовых скал в долине неподалеку от нашего дома. Одна из этих фотографий позже появилась на обложке журнала «Тайм» с подписью «Чудовища по соседству».
С началом учебы Дилана в выпускном классе жизнь всей семьи вошла в норму.
Мы с Томом с осторожным оптимизмом и гордостью смотрели на Байрона, который, наконец, нашел любимую работу, связанную с продажей машин. Его наниматели были внимательными и сдержанными наставниками, которые хотели обучить его всем премудростям в своем бизнесе так же сильно, как сын и сам хотел научиться. Байрон переехал ближе к нам, чтобы было проще добираться на работу, и теперь мы видели его чаще. Мы с Томом с все большим удовлетворением смотрели, как наш старший сын словно повзрослел за одну ночь. Байрон даже взял котенка, и я была тронута, увидев, каким любящим нервным молодым папашей стал мой сын.
Та работа стала для Байрона поворотной точкой, местом, где он возмужал и стал трудолюбивым, ответственным, преуспевающим взрослым человеком, каким и является сейчас.
Мы с Томом приобрели еще одно здание для сдачи в аренду в центре города и сдали студию, находящуюся над нашим домом. С дополнительным доходом мы больше могли не беспокоиться о деньгах, хотя все еще не знали, сможем ли позволить себе оплачивать Дилану колледж. Что было куда важнее, так это то, что Том наконец подобрал комбинацию препаратов, которые принесли ему облегчение от хронических болей. Ему еще предстояло пройти через несколько операций, но теперь он мог делать гораздо больше, чем раньше.
Я тоже привыкла к своей новой работе и наслаждалась свободой иметь три выходных в неделю вместо двух. У меня появилось больше времени, чтобы готовить, и я без зазрения совести использовала вкусные блюда как предлог, чтобы собрать семью вместе. Я делала тушеную говядину, лазанью, слоеные мексиканские запеканки с овощами, которые любили оба мальчика, любимый Диланом тыквенный пирог со специями и пудинг из тапиоки. Все блюда я готовила в тройном количестве: одна порция — съесть сразу, вторая — заморозить, чтобы мне было что подать на стол в спешке, и третья — дать Байрону с собой. По воскресеньям мы почти каждую неделю обедали всей семьей. Байрон и Дилан устраивали на кухне сражения на кухонных полотенцах. Хотя они уже выглядели совсем взрослыми, в душе по-прежнему оставались мальчишками.
Также у меня появилось время заняться рисованием. Мне всегда нравился вызов, который бросает нам каждая попытка перенести трехмерный мир в два измерения. За прошедшие годы я иногда брала уроки и время от времени посещала вместе с подругой занятия по графике в субботу по утрам. Но за воспитанием детей, домашними делами и работой иногда проходили месяцы, пока мне удавалось выкроить свободный день.
Естественно, ни раньше, ни позже у меня не было такого творческого запала, как в тот год. Я могла рисовать часами, не думая ни о чем, кроме как о том, как лучше передать цвета и формы, которые я видела в природе, на лежащий передо мной лист бумаги.
В те дни мои дневники были наполнены темами, которые меня просто переполняли: мелово-белый, размытый цвет, игра теней, композиция, детали и форма. После Колумбайн, подозревая, что мое увлечение заставило меня закрыть глаза на боль Дилана и его планы, я долгие годы не принималась рисовать снова.
