Дилан часто выглядел уставшим, и я вслух беспокоилась о его школьном расписании и работе в «Блэкджек пицце». Мы с Томом оба были очень озабочены тем, каким апатичным и оторванным был сын в ту неделю, когда мужу делали операцию, поэтому мы отправились с ним в китайский ресторанчик, как только Том смог это сделать через несколько дней после операции. Обед прошел прекрасно, и мы успокоились.
Оглядываясь назад, я могу видеть, как часто Дилан мастерски развеивал все наши сомнения, едва только они у нас появлялись. Я не знаю, манипулировал ли он собой или нами — то ли он надеялся на то, что все, что идет плохо, наладится, то ли на то, что мы не заметим, насколько все плохо. Он всегда был ребенком, на которого мы могли положиться, ребенком, который хотел сам заботиться о себе. Поэтому, когда он говорил, что все в порядке, мы ему верили.
Его дневники показывают громадный перелом в его мыслях. В записи от двадцатого января мы читаем: «Я здесь, ВСЕ ЕЩЕ один, все еще мучаюсь». Он не смог покончить с собой и злится из-за этого. Синтаксически нарушенные конструкции, отмеченные доктором Лэнгманом, становятся все более быстрыми и яростными до той степени, когда вся запись делается практически непонятной: «Я люблю ее, путешествие, бесконечное путешествие, начатое и идет к концу. Нам нужно чтобы быть счастливыми существовать временно. Я вижу ее во всем великолепии, глюк. Люблю ее, бесконечную чистоту».
Возможно, он был пьян, но такое ощущение, что фантазии стали для него реальными: «Сценарии, образы, кусочки счастья все еще приходят. Они всегда будут. Я люблю ее. Она любит меня. Я знаю она устала от страданий, как и я. Время. Время пришло». Три дня спустя, двадцать третьего января, они с Эриком и Робин побывали на выставке оружия Tanner Gun Show, где купили ружья, которые использовали во время нападения, и встретились с Марком Мейнесом, молодым человеком, который продал им полуавтоматический пистолет TEC-9.
По иронии судьбы я никогда не была так счастлива, как той зимой 1999 года. В выходные после операции Тома Байрон приехал в полдень, и трое мужчин возились со своими машинами, так что детали были разбросаны по всему гаражу. Том не мог много работать руками, зато давал советы и приглядывал за работой, они все втроем шутили и помогали друг другу.
Я сидела в теплом доме, работая над рисунком, пока кастрюля с домашним мясом в остром соусе томилась в духовке. Когда ребята вернулись в дом, я посмотрела с ними футбольную игру Денвер Бронкос только для того, чтобы насладиться ощущением того, что вся наша семья собралась вместе. Время летело — осенью Дилан уедет в колледж, — и я не хотела пропустить ни единой секунды. После того как Байрон отправился домой, Дилан с отцом поехали взять в прокате фильм на самой любимой, тщательно отлаженной классической машине Тома. На обратном пути Том впервые позволил Дилану вести ее, и Дилан вернулся, просто лопаясь от гордости.
Это был просто идеальный день, и эту мысль я записала в дневнике перед тем, как лечь спать. «Я чувствую себя такой счастливой и благодарной, — писала я. — Этот день был просто золотым».
Конечно, я много раз задавалась вопросом о том, как легко Дилан нас обманывал. Как это часто бывает у людей, живущих с мыслями о самоубийстве, Дилану стало легче функционировать после того, как он придумал план, и, таким образом, он заставил нас поверить, что его жизнь изменилась. Поэтому бывает трудно отличить тех, кто действительно вырвался из круга депрессии от тех, кто чувствует облегчение от мысли, что скоро умрет. (Доктор Дуайн Фусельер, который большую часть жизни проработал в ФБР, занимаясь тактикой переговоров об освобождении заложников, по той же причине советует своим ученикам быть внимательными, когда все кризисные пункты в переговорах вдруг разрешаются — неожиданное сотрудничество может означать, что террорист принял решение умереть.) Но я до сих пор не могу сопоставить мальчика, который вместе со мной смеялся до упаду над Алеком Гиннесом в «Добрых сердцах и коронах»[17] с парнем из «Подвальных лент», парнем, который уже начал строить планы убийства ни в чем не виновных одноклассников.
Обман был повсюду. Через два дня после обеда с мясом под острым соусом нам с Томом позвонил психолог Дилана из программы реабилитации. Несмотря на то, что у нас были возражения, он рекомендовал досрочное окончание программы и для Эрика, и для Дилана. Это была потрясающая новость. Только пять процентов участников выпускаются из программы досрочно. Психолог сказал нам, что оба мальчика отлично поработали, и он убежден, что они твердо стоят на ногах. Это было за десять недель до побоища.
