Дневники обреченных полностью

Как может быть, что понимание о неизбежности кончины «приходит», осеняя ужасом и трепетом? Как она может приходить, когда это не тайна, но очевидное последствие? Разве удивительно живущим на земле смена дня ночью, а солнца луной? Человек живет в этих сменах ничего не боясь и не остерегаясь, хотя и старается в темноте быть дома, а дела делать на свету — не так ли с концом жизни и продолжением существования после? А если с этим никто не спорит, так почему же к своему успению мало кто готов и не принимает его, как должное, естественное, неизбежное, очень нужное, и даже, при осознании завершения всех дел, желанное? Насколько же нужно быть далеким от истины в этом аспекте, если находясь одной ногой в гробу, человек не верит, не готов, еще надеется продлить свою, на самом деле, уже не нужную и тяготящую его жизнь? Что делают желающие освободиться от какой-нибудь движимости или недвижимости? Приводят ее в порядок перед продажей или утилизируют. С человеком и его душой тоже самое: когда приходит момент, он должен очиститься от греха, приведя в соответствие переходящую в вечность часть себя, плоть же утилизируется, чтобы быть в свое время восстановленной, так как прежняя была всего лишь механизмом, призванным помочь приблизиться твари Божией к своему Создателю, набрав за это время необходимые качества и опыт, постаравшись явить себя в подобии Божием. А что происходит на самом деле? Кончина, сколько бы о ней не думали, часто является внезапно еще к не готовым, да что там, даже не думающим о расставании с грехами и страстями, тем не к так и не осознающим о тщетности накоплений капиталов и богатства, не желающих расставаться с властью и славой, без чего они ничтожны, несчастны, слабы, растеряны: «Потеряв их, с чем мы останемся на землю нашей грешной?!» — думают они, но совсем не хотят предположить, что потеря с этим неизбежна. А не имея ни блаженств, ни благодеяний, ни веры, ничего, с чем предстает душа пред Господом, с чем же они окажутся перед лицом Вечности, не прикрытые плотью, настоящими в срамоте своих страстей, облепляющих и обличающих их, не самооправданными, просто душами, забытыми, извращенными, испачканными, развратными, не богоугодными. Для этого ли ты жила, к такому ли стремилась, готова ли к милой для тебя по грехам и страстям твоим компания ненавидящих тебя злых духов?

Вспомните как разумен и собран человек в момент выхода из транспорта, не делает лишних движений, не промахивается мимо перил руками, а ногами мимо ступенек, не сталкивается с другими, знает где выход, не проезжает свою остановку, всегда выходя туда, где с большой долей вероятностью предполагается ближайшее, нужное его будущее, в которое настолько верит, что не испытывает смущения и страха. Совсем другое в его голове, если та же дорога и тот же выход ведет в больницу на плановую операцию — непривычные мысли овладевают им. Каков же он, если путь его лежит в прокуратуру к ожидающему его прокурору для допроса и далее, скорее всего, суд, заключение, тюрьма. Сколь же серьезнее всего перечисленного конец земного существования, к которому все пребудут рано или поздно. Как же мы готовимся к операции или допросу, переживаем, проклинаем то, что нас к этому дню привело, стараемся освободиться от опасного и ненужного, надеемся на лучшее, молимся, между прочем, обещая в сердцах, чуть ли не храм построить, а о последнем дне и думать не думаем никогда, словно живем вечно.