Дневники обреченных полностью

— Я действительно это сказал, наверное, это не совсем корректно, хотя, если присмотреться с той точки зрения предположения того, что исследования окончатся определенными выводами, скорее всего, подтверждающими с научной точки зрения важные недостающие моменты, что позволит заставить законодателя изменить свою точку зрения на определение «вменяемости»… А ответы в таком возбужденном состоянии, сродни тому, что было при аресте, на вопросы составленных по новым методикам тестов…, будем считать это экспериментом в психиатрии, очень надеюсь помогут определить более четко многое в состоянии этих людей на момент совершения ими этих страшных деяний. Так что думаю, что мы можем направить свои соображения в виде настойчивых рекомендаций, от которых они не смогут просто отмахнуться, мы ведь с ними выйдем и на международную арену… — Тут он немного помрачнел, осознав малонужность проводимой работы людям в министерских креслах и в разного рода «думах», и продолжив уже с изрядной долей сарказма, попытался сказать о надеждах:

— … Конечно, я размечтался, что им до людей…, исследований…, медицины…, но не смотря на это, рано или поздно наши усилия пригодятся, а то, что они сейчас напишут, обработанное нами ляжет несколькими листами с вескими фразами в их личные дела — это ли не основа надежды для них, и хоть какое-то оправдание нашего с вами существования?!

— Да, пожалуй, большего для них никто не сделает!.. — Марина и Наталья, стояли рядом со здоровенным парнем в камуфляже и «сферой» на голове, закрывавшей специальным стеклянным забралом лицо, покрытое черной, тканевой маской, из под которой и раздался голос:

— Согласен… нооо… — Обе переглянулись и всмотревшись в глаза одновременно произнесли:

— Никогда бы не подумала!.. — Мужчина снял тяжелую каску, задрал на лоб маску открыв совершенно заканапушенное лицо, увенчанное совершенно отсутствующим взглядом серых холодных глаз, и широко улыбнувшись, представился:

— Сергей…, я почему-то думал, что меня будут ваши опрашивать после прошлого выезда, однако нет…

— А что это, за «прошлый выезд»?

— Да как же… Вот такой же чудик, перестрелял нескольких человек, потом с нами завязал перестрелку, хотели «взять», да в самый последний момент поступила команда на уничтожение, что б без риска…, ну я его и уложил…

— Ё моё! А что вас опрашивать то?

— Ну о его поведении, я ведь и взгляд видел, причем дважды, даже больше — через оптику наблюдал… — Захар Ильич, подошел и начал прислушиваться, Марина видя заинтересованность шефа, продолжила вопросы:

— Хм, разговорчивый какой, ты уж меня извини за мат — я вообще не сдержанная, и ударить могу…

— Я заметил…, всякое бывает…

— А что вы такого во взгляде рассмотрели?

— А не было его, вот знаете, было похоже на глаза у чучел, они даже не двигались, мне показалось, что он не моргал вовсе, хотя, наверное, моргал…

— А движения, мимика, жестикуляции?

— Движения…, мимика вообще, как у резиновой куклы…, жестикуляция… А этооо… — все точно, размеренно, будто просто в тире, а вот потом, что-то произошло, все изменилось…

— И что же?

— Отчаяние! Одним словом можно так сказать. Движения скованные, тяжелые, неуверенные, глаза, как зарики бегают..

— Что, извините?

— Ну кубики такие игральные с точками, обозначающими цифры…, как в нардах, скажем. Их кидаешь, они касаются доски, стен и хаотично так кувыркаются — вот так же.

— Будто проснулся человек и в аду оказался?…

— Нууу типа того…, даже, наверное, в том, что предшествует аду, он ни поверить не мог, ни понять что с ним…, что это все он натворил…, что на него столько стволов смотрит… Мы потому и хотели его живым, но…

— Ну, коллеги, время…, вперед… — Лагидзе снял кителек, отдал его секретарше, с просьбой повесить ему в шкаф и направился к выходу из кабинета в сторону аудитории, предназначенной для исследований. Он и вошел первым, быстро обошел, даже не отрывающихся от писанины испытуемых, остановился и с сожалением объявил:

— Все, господа, отрываем ручки от бумаги — время вышло… — Воздух разорвали какие-то объяснения, о том, что каждый хотел сказать и что не успел объяснить…

— Так, вы главное на тесты ответить должны были. Доктора, пожалуйста занимайте свои места, согласно выпавшему жребию… — Директор центра, пока еще директор, прошелся еще раз по кругу, собирая ответы и сами тесты. Лист с одного стола отличался по внешнему виду, оставшись почти незаполненным, хотя и имел две строчки, написанные крупными ровными, почти печатными буквами: «СМЫСЛА В СВОЕЙ ЖИЗНИ НЕ ВИЖУ, ПРОШУ МЕНЯ РАССТРЕЛЯТЬ!».

Внимательно посмотрев на писавшего, доктор кивнул головой, что-то отметил на этом же листке и уже выходя, объявил о начале следующего раунда, пообещав вернуться через минут двадцать.