Хоть я и был неотесанным и неопытным подростком, но понимал, что в силу природных данных не обладал тем, что нужно было для иной близости с хозяином, кроме как дружеской; и что я уж точно никак не мог заменить ему этих девушек. Это было еще более непреодолимым препятствием, чем наши сословия. Но разве мог я вообще мечтать о чем-то подобном? Это было неправильно и странно для меня. И все же в глубине души я будто на что-то надеялся, и видел соперничество там, где его не должно было быть, и где так нелепо было его видеть.
Конечно же, от Маура не ускользнуло мое подавленное настроение, и он несколько раз допытывался, что же случилось. Но я только отмахивался и пытался как можно скорее где-нибудь скрыться от его настойчивости.
В один из дней, вернувшись с очередной одинокой прогулки по окрестностям, я буквально столкнулся в дверях с тоненькой большеглазой девушкой, приглаживающей золотые кудряшки и расправляющей помятое платье. Следом за ней из дома показался хозяин.
— Бан! Где тебя носит? — воскликнул он, улыбаясь, как ни в чем не бывало. — Я с тобой хотел на опушку прогуляться, грибы собрать, если их все еще не расхватали. — Он кивнул девушке на прощанье, и она побежала к калитке. Я провожал ее с открытым ртом.
— Да что с тобой творится? — снова не выдержал он. — Ты что, влюбился?
Я ошарашенно посмотрел на него.
— Я… А где Лонан, хозяин?
— Кто? — сперва не понял он. — Ах, да, Лонан. Кажется, ее хозяин из Зарака вернулся, уехали они. А тебе она что, нужна?
— Мне?! А разве вы… вы…
Он выжидающе смотрел на меня.
— …А разве вы жениться на ней не собираетесь? — наконец выдавил я, опуская глаза.
— Жениться? Нет уж, я еще погулять хочу, — просто и однозначно ответил он и скрылся в доме, крича мне оттуда:
— Где корзина, Бан?
С утра прошел теплый летний дождик, и вчера еще пустая опушка теперь пестрела крупными грибами, словно приглашающими их собрать. Я ходил босиком по сырой траве, вдыхая аромат свежевымытого леса, и узелок безнадежности в моем сердце постепенно рассасывался. Маура улыбался мне, почему-то качая головой, словно узнал что-то новое и забавное, во что ему трудно было поверить. Он аккуратно срезал грибы небольшим ножом, и его руки покрывались темной мокрой землей и еще не успевшими испариться капельками дождя с грибных шляпок, а я складывал наш урожай в большое плетеное лукошко, и по мере того, как оно заполнялось, мое сердце наливалось тихой радостью и покоем.
Этот огромный лес, и едва ощутимый свежий ветерок на щеках, и запах лета, и человек передо мной, сидящий на корточках и критически разглядывающий очередной гриб… Хотелось одновременно и плакать, и смеяться, и вдыхать полной грудью, и кружиться в танце… Я, как никогда, чувствовал себя частью природы — всего этого простого, светлого, настоящего.
* * *
— Эй! Есть здесь кто-нибудь? — услышали мы возгласы со двора, за которыми последовали громкие удары в дверь нашей пустовавшей каморки.
Я осторожно выглянул из окна дома, отводя скрипнувшие створки. Около пристройки стояли две полноватые девицы, а рядом с ними бесновался мужик с красным лицом. Оглянувшись и увидев меня, молодые женщины радостно охнули и заторопились, а их спутник едва поспевал за ними.
Маура гостеприимно распахнул дверь, и вся компания ворвалась в переднюю.
— Бан! Это ты? Какой большой уже!
— Гатан! Сида! — узнал я своих старших сестер, так изменившихся за это время. Последний раз я видел их лет пять назад. Их прежде юные лица погрубели и еще больше покрылись загаром от работы на жарком солнце, а в их грузных движениях уже не чувствовалось девичьей легкости. И все же это были они, и я был очень рад их приезду. Мы по очереди тепло обнялись и расцеловались.
Единственный, кто не улыбался, был сопровождавший их мужчина, который теперь брезгливо осматривался по сторонам, зачем-то сжимая в руке грязный моток веревки.
— Садитесь, — пригласил всех Маура. — Отдохните с дороги, сейчас будет угощение. Можете положить свои… э-э-э… вещи на скамью, почтенный, — добавил он в адрес мужчины, покосившись на его веревку.
Тот бросил все в угол и уселся за стол, так и не представившись. Но по его грозному виду и так было ясно, что это владелец моих сестер.
— Где хозяин дома? — осведомился он у Маура, отдуваясь от жары.
— Перед вами.
— Как ты смеешь, раб? Я что, не вижу, что ты вместе с этим лоботрясом тут прислуживаешь? Быстро зови хозяина!
Маура сдержал вздох.
— Почтенный, я и есть хозяин этого дома, и еще немного — мое терпение лопнет, и вы перестанете быть моим гостем. — Он поднял голову от тарелок, которые мы расставляли по столу, и взглянул на сидевшего в упор.
— Я… я…
— Вы?..
— Меня зовут Атали́н, я из рода Расу́та… Я девок привез с их родичами свидеться, уж очень просили… С весны умоляли прямо, плакали, да и давно скучали. Вот, приехали мы…
Я поразился тому, как резко изменился его тон. Куда только делись надменные, угрюмые нотки? Этот человек боялся, причем настолько, что пальцы его дрожали и он нервно вытирал темные усы и бороду.
— Мы рады всех вас видеть, Аталин, — мой хозяин улыбнулся ему и потупившимся женщинам.
