В мире без Трикс у Блум есть больше времени на то, чтобы разобраться в себе и понять — каково это, быть принцессой, феей, сиротой и частью Винкс. А помимо этого разобраться с неожиданно нагрянувшим женихом и решить загадку проникновения в Алфею неизвестных злодеев.(Это история — альтернативная концовка первого сезона, где мы больше узнаём об устройстве мира Магикса, разбираемся в душевных метаниях главных героев и пытаемся взглянуть на историю Винкс как на Young adult)
Блум наивно надеялась, что факт существования магии станет первым и последним гигантским, сносящим с ног открытием её жизни. Она просто, как любая 16-летняя девушка, увидела миловидную блондинку, пытающуюся скрыться в парке от какого-то странного мужика, и решила помочь. Вдвоём всегда не так страшно, у Блум в руках был телефон, и девушки должны помогать друг другу, верно?
Только оказалось, что Стелла могла постоять за себя сама, просто не хотела использовать магию в незнакомом мире, и странный мужик оказался её сталкером, потому что, ах да! Стелла была феей и принцессой. И вмешательство Блум сталкер воспринял как угрозу своей принцессе-богине-королеве. И магическим силам Блум пришлось пробудиться.
В общем у неё был насыщенный, в стиле ты-волшебник-Гарри, год. Путешествие по мирам, обучение в школе для фей, новые друзья, новый бойфренд, который оказался принцем под прикрытием, вравшим ей. И да, Блум не забыла упомянуть, что у неё из спины вырастали крылья?
Но нет. На этом всё не закончилось. Потому что Блум видела странные сны, потому что её звал чужой голос, потому что Фарагонда показала ей озеро, где жила нимфа Дафна — сестра Блум.
Потому что Блум была сиротой, потерянной принцессой разрушенного королевства и хранительницей какой-то могучей силы дракона.
Потому что люди, которых Блум звала мамой и папой, нашли её в пожаре и решили удочерить.
— Мы долго думали, стоит ли рассказать тебе, — со слезами на глазах шептала Ванесса, когда Блум на вечер прилетала домой, чтобы поговорить с ними. — Но что мы могли сказать? Никто не мог найти никаких доказательств, что ты вообще существовала.
— В том доме никогда не жило ни одной женщины, не говоря уже о ребенке, — добавил Майк. — Ни одного пропавшего ребенка, ни одной девочки-подростка, которая, ну, вела себя подозрительно и могла скрывать беременность. К тому же, ты была не новорожденной, врачи утверждали, что год уже исполнился. Здоровый, сытый, щекастый младенец, взявшийся из ниоткуда… мы бы рассказали, милая, но у тебя наверняка возникли вопросы — и мы же ничего не смогли сказать. Потому что ничего и не знали. Ты бы только мучилась ещё сильнее всем этим неизвестным.
— Да, или не мучилась бы. Забила. Но это был бы мой выбор, — зло прошептала Блум, вытирая слезы.
Она вроде бы понимала, о чем говорили приёмные родители — но изнутри все затапливало страхом, отчаянием, смущением. Блум, на самом деле, не понимала, что чувствовать и думать.
— Мы любили тебя всем сердцем, Блум. До сих пор любим. Ты наша дочь, несмотря ни на что — фея, принцесса или дракон, ты наша девочка, хорошо?
Ванесса схватила Блум за руку и даже сейчас её прикосновение подействовало так же, как и раньше. Блум смогла проглотить ком в горле, почувствовала, что стало легче дышать. Мама здесь, она поможет, она всё исправит.
Только Ванесса не была её мамой, верно?
— Я тоже вас люблю всем сердцем. Мне просто нужно время… Чтобы со всем разобраться. Внутри.
Приемные родители обняли её напоследок, и Блум вернулась в Алфею. Она проплакала на постели два часа, пока Флора и Стелла гладили её по волосам, а Муза и Текна сидели в ногах и громко ругали Фарагонду и остальных, кто, кажется, знал о прошлом Блум намного больше, но не решился рассказать.
А через шесть часов им пришлось вставать и идти на уроки.
Вот так складывалась жизнь Блум.
***
Дело в чём — Блум смотрела в зеркало, собираясь утром, и не узнавала саму себя.
Нет, у неё все ещё рыжие волосы, и немного кривая перегородка носа, и шрам слева на подбородке от первого катания на роликах. Но раньше она была Блум — итальянкой, школьницей, открывшей в себе силы феи.
Теперь она принцесса, сирота. Последний член своей семьи — последний житель своего мира.
Каким оно было, Домино? Какой должна быть Блум-из-Домино?
У Блум-из-Италии всё было просто. Никакого кофе после обеда, все эмоции в руках, голос иногда становится слишком громким. Мамино котекино и яркие фейерверки на Новый год. Иногда Блум слишком тянет гласные, потому что именно так говорит её бабушка, в южной деревне у которой Блум проводила большую часть своего детства, пока папа был занят на сменах, а мама пыталась открыть свой первый цветочный магазин.
А как говорили в Домино? Какую еду они готовили? Росли ли там острые специи или абсолютно любое блюдо поливали сладким соусом? Что считалось праздником и какие традиции надо было соблюсти, чтобы привлечь счастье? Вскрикивали ли в сердцах её родители что-то о драконе и огне так же, как Стелла причитала про солнце и свет вместо привычного «Боже».
У Блум было так много вопросов — и никто не мог на них ответить, потому что её родной мир превратили в ледяную пустыню. Она узнала об этом в один из четвергов, а потом вспомнила, что нужно сдать ещё три эссе до конца недели.
***
Стелла пыталась помочь. Раньше у Блум никогда не было лучших подруг, и она не переставала чувствовать бесконечную нежность и благодарность.
