Алиса сидела на другой стороне и мешала чай, до прихода Исаева эта парочка упорно молчала, изображая бурную деятельность по поеданию снеков и питью чая.
— Про роман Весты и профессора. Это правда? — посмотрел он на Карамель. — Ты ведь в курсе всех событий, скажи мне, правда, это?
— Откуда мне знать? — фыркнула она и поднесла кружку к губам.
— А ты знаешь? — Исаев перевел взгляд на друга, который уткнулся в свою кружку с напитком.
— Нет.
— Спроси у нее лично, зачем нам устраивать допрос — кинула Алиса и поднялась из-за стола. — Мне пора.
— Она права. И почему тебя это вообще волнует? Романина четко тебе дала понять, что для тебя включен вечно красный свет — ставя пустую кружку на стол, протянул Вальтер.
— Это бред- махнул Арсений, делая недовольное выражение лица. — Она может встречаться с кем угодно, но только не с ним.
— Это не тебе решать. Оставь ее в покое — сказал Марк и встал из-за стола.
— Еще посмотрим — пробурчал себе под нос Исаев, провожая друга взглядом до двери.
Он все сам разузнает на этот счет и если это правда, то всем будет плохо. Он не отдаст ее никому, а тем более какому-то средненькому профессору.
ОЧЕРЕДНАЯ ОШИБКА. У ОШИБОК ЕСТЬ ЛИМИТ?
Все мы в какой-то степени любопытны и любознательны. И в этом нет ничего дурного до того момента, когда ты начинаешь переходить все мыслимые черты разумного. И вот тогда-то ты и делаешь самые серьезные ошибки, которые непременно отразятся на твоем будущем.
Нужно уметь останавливать себя, конечно же, трудно устоять перед чертой, но все-таки стоит это сделать. Иногда мы перестаем осознавать то, что сделали слишком много шагов вперед. А иногда переступаем черту назло. Кому? В какой-то степени, наверное, даже самим себе, чтобы доказать, что мы чего-то стоим и можем добиться. Но разве это стоит того?
Сеня потерял уже всякую связь с реальностью. Он перестал ощущать мир вокруг себя и желания людей. Конечно же, он никогда не был особо чутким и внимательным, но все-таки он не был и таким безумным, как сейчас. Парень надеялся, что новогодние каникулы приведут его мозг в порядок, и он даже начала забывать о Весте. Ему всегда помогала работа и музыка, каждый раз, когда что-то его тревожило, он брал гитару или садился за рояль и все, как рукой снимало.
Но в этот раз все было куда серьезнее. Хоть все дни он и проводил в студии, но даже звуки музыки не смогли заглушить ту безумную симфонию, что творилась в его голове. Каждый божий день он думал о ней, от заката до рассвета, с того момента, как открывал глаза и засыпал. Каждую минуту. Парень и сам был не рад такому и не мог до конца понять, что же с ним такое твориться? Что она сделала с ним? В ней нет ничего необычного, даже наоборот она забита клеше и стандартами. Некрасивая умная девочка, которая всегда может ответить на любую колкость. Веста совершенно не ухоженная барышня с дурными манерами и остра на язычок. однозначно, это совершенно не тип Сени. Он всегда любил женственных кротких барышень, которые могли покраснеть от непристойной шутки. А что в этот раз? Да, черт побери при первой встрече, он вообще подумал, что она парень. Но, почему тогда она не выходит из его головы? Может потому, что сработал принцип «наоборот»? Она ему отказала, а в Сени это пробудило чувства. Да, видимо все именно так. По возращению в академию парень решил во, чтобы то ни стало завоевать ее, но его уверенность пошатнулась, когда он услышал слух, что она встречается с профессором. Парень пришел в бешенство и, кажется это не пойдет на пользу никому. Сможет ли он совладать с собой или все пойдет прахом?
Что же, друзья советовали все узнать их первых уст, стоит воспользоваться этим простым, но весьма неплохим советом. И вправду, кто лучше сможет всего посвятить в ситуацию? Конечно же, человек, который каким-то образом связан с ситуацией. Идти к Суворову не имело никакого смысла, да и вряд ли он, что-то ему скажет, а вот из Весты можно попытаться добиться истины. Хотя, это же Романина, разве она что-то скажет?
Утро. У первокурсников первыми двумя парами шло занятие по актерскому мастерству. Отдохнувшие и бодрые они весело стекались в кабинет Суворова. В самом конце потока шли три девушки- Белла, Веста и Эмма. Романина везла коляску с травмированной балериной, а Ланькова шла рядом и веселила обеих девушек. Альтман впервые за долгое время искреннее хохотала, да так, что из глаз у нее полились слезы.
— А еще был случай, когда Веста забрела в мужскую душевую- продолжала парировать Эмма, идя чуть впереди инвалидного кресла.
— Как так? — удивленно, произнесла Белла, вытирая лиц ладошками, и подняла голову на Романину.
— Я зачиталась и не заметила, что вошла не в ту дверь- пожав плечами, протянула девушка.
