— Бель, ты талантливая балерина, тебе незачем так измываться над собой, чтобы доказать себе же, что ты достойна всех положительных откликов на свои танцы. Просто поверь, что ты талантлива, а когда ты на сцене ты творишь чудо, настоящее танцевальное чудо. Ты мне веришь? — спросил Марк, внимательно смотря в ее глаза.
— Хотелось быть — выдохнув, протянула Белла не сводя с него глаз, почему он всегда знает, как ее успокоить? Рядом с ним она и вправду чувствует себя счастливой, как ему это удается?
— А так? — парень вплотную приблизился к ней и их губы встретились в нежном и трепетном поцелуи.
Иногда человеку для того, чтобы почувствовать себя счастливым, нужно совсем мало. Лишь чувствовать дыхание любимого рядом и знать, что все-таки свет в конце туннеля будет, когда рядом с тобой тот, кто готов его зажечь ради тебя.
Музыкальный кабинет.
Уже минут пять Эмма, не веря своим глаза в упор смотрела на Халина, девушка даже боялась моргнуть, ведь все это ей казалось не более, чем сном. Профессор же сидел за роялем и ухмылялся, глядя на странную студентку, которая кажется, разучилась, как нужно говорить. Да уж, ему оказывается даже и петь не надо, чтобы вводить людей в шок.
— Что-то новое во мне увидела? — наконец-то, прервал порядком затянувшуюся паузу профессор.
Ланькова лишь отрицательно покачала головой, казалось еще хоть слово от него и она упадет без сознания на пол, а может и богу душу отдаст в честь такого праздника-то. Халин пальцем ткнул в бок девушки, чтобы проверить, жива она вообще или уже можно полицию вызывать, чтобы ее труп вывозили.
— Ты, что не только петь не умеешь, но и говорить?
— У-м-е-ю — выговаривая каждую букву отдельно, протянула студентка, наконец-то, моргнув.
— Хоть на этом спасибо — саркастически произнес мужчина. — Не интересно, зачем я тебя позвал сюда?
— Хотите меня отчислить? Профессор, умоляю вас, дайте мне еще один шанс! — молодая особа упала на колени и схватила руку профессора, которая покоилась на крышке рояля. — Это моя мечта учиться здесь. Я всю жизнь мечтала стать певицей!
— И на кой черт, я влез в эту затею? — вырвав свою руку, пробурчал мужчина, глядя на Эмму.
— Прошу, не отчисляйте меня! Я смогу петь! — продолжала причитать девушка, сидя на полу.
— Поднимись с пола, а то ненароком, кто еще зайдет и подумают, что я заставляю студентов из-за оценок на коленях ползать.
Ланькова послушалась профессора и быстро подскочила на ноги, она выпрямилась и в упор смотрела на мужчину, кажется, он не хотел настаивать на нее отчисление, ведь так?
— Профессор, тогда зачем вы меня сюда позвали? — сгорая от любопытства, сказала Эмма.
— Я возьмусь за тебя. Я заставлю тебя петь словно соловей — ухмыляясь, протянул Халин, постукивая пальцем по губам.
— Правда? Но зачем вам это? — открыв рот от удивления, поинтересовалась студентка, не веря услышанному, от этого эксцентричного преподавателя можно было ожидать любой подставы.
— Я люблю решать не решаемые задачи. Ты одна из таких задач. Говоришь, поешь хорошо?
— Да, профессор. Музыка и пение моя жизнь — активно кивая головой, протараторила она. — Именно поэтому я и поступила сюда.
— Не врешь, что хорошо поешь? — прищурив глаза, будто бы, задумал, что-то недоброе, вновь спросил мужчина.
— Не вру! Но, как вы избавите меня от страха перед публикой?
— Интересный вопрос — почесывая подбородок, произнес Халин. — Я пока не определился до конца с методами, будем импровизировать, и решать походу дела.
— Я надеюсь, вы и вправду поможете мне.
— Не будем дальше тянуть. Давай начнем с распевки и посмотри, насколько же у тебя все запущено.
Халин открыл крышку рояля и сыграл стандартную распевку.
— Ты знаешь, как это делается?
— Угу — внимательно следя за его руками, пробурчала девушка.
— Тогда поехали — мужчина ударил по клавишам.
Эмма не сводила глаз с клавиш, она прекрасно слышала мелодию и понимала, что должна открыть рот и начать петь, Халин два раза подряд сыграл, но даже не то, что ни звука не издала, он даже рот ни разу не открыла.
— Эй, вообще, когда поют, открывают рот, ты знаешь об этом?
— Да, но я не могу. Я смотрю на ваши руки, и внутри меня все сжимается, я даже звук из себя выдавить не могу — осипшим голосом, протянула девушку, продолжая смотреть в одну точку.
— Что за вздор ты несешь! — недовольно пробурчал мужчина. — Представь, что это твои руки и здесь нет никого, кроме тебя.
— Не могу, я слышу, как бьется ваше сердце и горло сжимается.
— Так, дела обстоят гораздо хуже, чем я думал. Ты, хоть в одиночестве петь можешь?
— Да.
— Вот тебе песня, к следующему занятию ты ее выучишь.
— Но, я же не могу петь — забирая из его рук ноты, протянула Ланькова.
— Выучи, остальное за мной. А теперь иди в комнату, мне нужно кое над, чем поразмыслить. Быстро.
