Сегодня обратная картина. Безграмотным вливанием денег в банки инфляция загоняется в глубь и все больше стагнируется загнивающее производство. Загнивающее оттого, что на протяжении чуть не двадцати лет практически ничего в него не вкладывали, а ускоренными темпами в крупных городах создавали роскошную потребительскую инфраструктуру. Все эти банки, офисы, конторы, элитные магазины, богатое жилье и все прочее, что нужно содержать (освещать, топить, поить, ремонтировать и сохранять), отнюдь не способствует антикризисным мероприятиям, а наоборот, еще и дополнительно их реализацию усложняет.
Мы «успешно» готовились к этому кризису, не делая ничего, чем надо было бы заниматься. Ничего не делаем и сейчас, надеясь обойтись полумерами.
28.12
«Илья, дорогой! Бесконечно рад письму на «бумажном носителе». Рад еще и нашему почти магическому, единомыслию.
Я ведь тоже пребывал в санатории (называется «Дюжонок»» под Билимбаем – это почти в том же районе, что и наша с тобой Шишимка) и тоже две недели и тоже, в основном, по причине своих суставов. Это одно.
Второе, – полное согласие с моей оценкой кризиса, которая все больше и больше подтверждается текущими событиями.
Третье, – кажущаяся мне одинаковой способность к более или менее, сохранившемуся еще, приличному логическому мышлению и, одновременно, одинаково катастрофически, у обоих, убывающая память. У меня, например, на имена и фамилии и любую другую дискретную информацию. У тебя, заметил, на данные мне ранее обещания что-то сделать, послать. В частности, статью о «Загадках в механике» я от тебя получил, и на нее тебе ответил письмом (причем даже пространным, но, похоже, действительно оставшимся без твоего по нему отклика), которое, на всякий случай, прилагаю еще раз.
Наконец, «намеченные» у тебя «итоговые дела», о которых я тоже подумываю, но пока только в виде самой общей постановки задачи. И все прочее, о чем я тебе упоминал в предыдущих письмах
Что касается присылки достойного внимания, – присылай, не задумываясь. Уверен, что оно будет для меня интересным, как и все, что имел до сего дня.
Поздравляю с Новым годом! Здоровья тебе и всех благ!
Жду, в том числе, о планах в части «итоговых дел».
30.12
Послал новогодние поздравления Башилову, Нисковских, Цалюку, Недорезову, Глазкову, Новоселову, Скобелевым, Ане и др.
08.01
«Петя, признателен за новогодний, чуть ли не 10-мегабайтовый, «подарок» (с никчемными картинками и двойным, опять, дубляжом), который я принимал в течение двух часов, а потом, плюясь и матерясь про себя, еще сутки приводил его в порядок, изничтожая лишнее и выбрасывая муть из писательско-профессорского повествования.
О всем том, что нацарапали Афанасьев и Стругацкий, у меня написано, наверное, не более чем на 3-х листочках, вместо их полсотни, причем написано с неизмеримо большим пониманием истинных причинно-следственных связей и законов движения человека по жизни. Тем не менее, приведенный у них негатив (вне причин его породивших) – бесподобен, и полностью соответствует моим представлениям.
Бывай здоров. Прошу, молю тебя, не слать мне дубляж и никчемные картинки. Научись уважать своего собеседника и воспринимать его слезные просьбы».
09.01
«Петя, в дополнение к вчерашнему некоторые подробности в обоснование оценки труда Афанасьева, и, беспочвенности дифирамбов в его адрес со стороны Стругацкого
Начнем с логики профессора Афанасьева.
Он пишет о каком-то «особом пути» России и тут же приводит цитату из Салтыкова-Щедрина, характеризующую любое государство: вчерашнее, сегодняшнее, будущее тем, что в любом из них всегда прогресс созидающих осуществлялся в окружении «гадов», т. е. власти и ее приспешников, прихлебателей и всех прочих от нее, власти, получающих сверх допустимой нормы. Особость России тут только в том, что у нее меньше истории и потому меньше культуры и опыта в части «респектабельной» эксплуатации «Гадами» «опекаемого» большинства.
В действиях Российской власти, упоминаемых Афанасьевым, нет ничего «парадоксального». «Войны за пределами государственных границ», «полеты стратегических бомбардировщиков», «походы кораблей», «возвраты к риторике холодной войны», военные операции «вопреки запрету (какого-либо) президента», «многозначительная, как бы загадочная, манера» представления властью чего-либо ей желательного и все прочее, – никакие не «парадоксы», а элементарная действительность, проигрывавшаяся в истории по различным случаям жизни сотни и тысячи раз.
Бессмысленны и все последующие пространные авторские рассуждения о «странности, ужасности, мрачности, тревожности! подобных мыслей». Все известно, и давно описано, еще с времен Макиавелли.
