На каждое орудие и миномет на огневых позициях выложены два боевых комплекта на день боя. Так за годы войны выросли наши материальные возможности.
Но возросла не только техническая оснащенность армии, вместе с ней поднялось на высшую ступень и советское военное искусство, сформировались советские полководцы, возросло военное мастерство офицерских кадров.
Чтобы спланировать и подготовить такую операцию, как эта, потребовалось большое умение, творческий талант военачальников, спокойствие и выдержка исполнителей.
В 9.45 плацдарм содрогнулся от мощного «ура». Началась атака, сопровождаемая огневым валом.
Перед войсками 3-го Украинского фронта стояла задача — прорвать оборонительную полосу противника, стремительно, развивая свой основной удар на запад вдоль Траянова вала[6], выдвинуться на реку Прут и там войти в соприкосновение с войсками 2-го Украинского фронта.
Войска 2-го Украинского фронта прорывали оборону противника между реками Серет и Прут и устремлялись вперед на Васлуй и Хуши, чтобы на реке Прут в районе Леово и севернее в свою очередь соединиться с войсками 3-го Украинского фронта.
Удары наносились одновременно, в один и тот же день. По замыслу Советского Верховного Главнокомандования, эти два охватывающих удара должны были привести к окружению и разгрому всей вражеской группировки, сосредоточенной в районе Яссы, Кишинев, Вендоры.
Главный удар войск 3-го Украинского фронта пришелся по стыку 6-й немецкой и 3-й румынской армий.
В итоге первого дня операции немецко-румынский фронт был прорван в полосе шириной до 40 километров и на глубину до 10–12 километров. Наши войска вывели из строя частично 15-ю немецкую пехотную дивизию и почти полностью 21-ю пехотную и 4-ю горно-стрелковую румынскую дивизии и создали предпосылку для разрыва между двумя союзническими армиями.
Чтобы не допустить дальнейшего прорыва своего фронта южнее Бендеры и восстановить утраченное положение, командование 6-й немецкой армии в первый же день бросило в бой находившуюся в резерве 13-ю танковую дивизию. К исходу дня дивизия выдвинулась на рубеж Каушаны, Ермоклия, где заняла вторую полосу обороны и изготовилась для контратаки. Сюда же гитлеровцы подтягивали и пехотные резервы.
К исходу дня армия Шарохина встретила на подступах ко второй полосе ожесточенное сопротивление 13-й танковой дивизии. Опираясь на сохранившиеся опорные пункты, занимаемые подразделениями 15-й пехотной дивизии, танковые части переходили в яростные контратаки. Борьба с ними продолжалась всю ночь и утро следующего дня.
С рассветом 21 августа начался ввод в прорыв подвижной группы. Пропустив через свои боевые порядки 7-й механизированный корпус, наши дивизии двинулись вслед за ним.
Часов в десять — одиннадцать утра я приехал на северную окраину Поповки, где располагался НП командарма, чтобы доложить ему о выдвижении корпуса в прорыв. Шарохина я застал на высотке, откуда он вместе со своим командующим артиллерией наблюдал за продвижением колонн.
Командарм только что возвратился из поездки, лицо его было покрыто легким слоем дорожной пыли.
— Разрешите узнать, как дела на фронте, товарищ командующий? — спросил я у него после того, как коротко доложил о марте корпуса.
— У нас и у Шлемина хорошо, а вот Гаген топчется на месте. Отстает его левый фланг. Тормозится продвижение и правого фланга Куприянова.
— А как с немецкой танковой дивизией?
— Доколачиваем. Сейчас вступают в бой танкисты мехкорпуса Каткова. Будет легче. Слышите? Началось! Пропускают.
Вдали загрохотала артиллерия.
Это, минуя боевые порядки Куприянова и Котова, вперед на оперативный простор вырывались подвижные войска. Их проходу содействовала артиллерия.
— Задерживать не буду. Задача прежняя. Желаю успеха, — сказал мне командарм. — По выходе на простор требуйте от людей больше инициативы, смелости и дерзости. До свидания!
К исходу второго дня операции глубина прорыва на главном направлении достигла 35–40 километров. Механизированные войска действовали уже впереди пехоты.
Наш корпус продолжал выдвигаться на запад, не имея соприкосновения с противником. Марш совершался по четырем маршрутам. В первом эшелоне следовали 92-я гвардейская дивизия Матвеева и 188-я стрелковая Даниленко, во втором, за правым флангом, — 28-я гвардейская Харьковская дивизия Чурмаева.
Вперед по маршруту Леонтина, Ермоклия, Токуз, Тараклия, Гура-Галбена я выслал на автотранспорте корпусной подвижный отряд в составе стрелкового батальона, артдивизиона и саперной роты.
22 августа начался отход 6-й немецкой армии. Преследуя ее, войска фронта к концу дня расширили прорыв до 130 километров по фронту и 70 километров в глубину.
Весь день 23 августа гитлеровцы продолжали отходить, не имея уже возможности закрепиться на промежуточных рубежах. Усилия гитлеровского командования сводились лишь к тому, чтобы удержать за собой переправы через реку Прут в районе Хуши и Леово. Но в этот же день обозначился уже и внутренний фронт окружения кишиневской группировки.
