Не обстрелянная нами разведка спокойно отошла к своим частям и, конечно, донесет, что у нас на этом направлении пусто или почти пусто. Гитлеровцы обязательно попытаются воспользоваться этим для ночного наступления, в первую очередь в полосе Матвеева на Галбеницу и далее на юг — на Чимишлию.
Я приказал Матвееву принять срочные меры для ночной обороны, ориентировать на бой штабы, закопать пехоту, подтянуть на прямую наводку артиллерию и ни в коем случае не допустить прорыва. Заскочив на обратном пути в штаб дивизии, я сказал об этом и наштадиву полковнику Леонтьеву толковому, распорядительному офицеру.
Только я возвратился на командный пункт, как раздался телефонный звонок. Сняв трубку, я услышал тревожный голос: «Говорят с „Вулкана“… У нас беда… Танки…» — и разговор прервался, «Вулкан» — позывные штаба Матвеева. Значит, в Галбеницу внезапно ворвались танки. Противник начал прорыв в первой половине ночи, когда дивизия еще не закончила подготовку к его отражению.
Я вышел на улицу. Изредка с севера доносились глухие одиночные артиллерийские выстрелы. В Галбенице шел бой.
Через некоторое время стали поступать донесения от Чурмаева и из передового отряда. Гитлеровцы, прорываясь к югу, атаковали Сагайдак и Гура-Галбену, Все пути из Сагайдака, Галбеницы и Гура-Галбены через Траянов вал соединялись у Градешты, в десяти километрах севернее Чимишлии. Именно сюда враг и нацелил свой удар. Необходимо было срочно закрыть этот важный тактический узел. В Градешты надо было выслать сильный отряд прикрытия, а у меня резерва под рукой не оказалось. Взять что-либо в темную ночь из состава дивизий, когда они уже были скованы боем, также не представлялось возможным.
Позвонил командарму. Выслушав меня, Шарохин сказал:
— Да, положение серьезное! Не проморгайте! Учтите опыт под Раздельной.
— Все учту, только, если сможете, помогите, — попросил я.
— Помогу. Отдам последнее. Не теряйте времени и почаще звоните.
Через час в моем распоряжении уже был танко-самоходный полк и стрелковый батальон, снятые командармом с обороны своего командного пункта. Этот отряд я и выслал в Градешты.
Ночь тянулась мучительно долго. К рассвету гитлеровцы овладели Сагайдаком и захватили Гура-Галбену, оттеснив наш передовой отряд на южную окраину.
Обстановка осложнялась.
Из Галбеницы сведений по-прежнему не поступало. Связь штаба корпуса со штабом 92-й гвардейской дивизии была нарушена. Я терялся в догадках.
Обстановка прояснилась с первыми лучами солнца. Сначала раздался звонок из 28-й гвардейской Харьковской.
— Докладывает Чурмаев. Противник воспользовался выходом матвеевского полка из боя и в третий раз ворвался в Сагайдак. К Сагайдаку я за ночь подтянул весь артполк. Принимаю меры, чтобы восстановить положение. Через час — полтора начну атаку.
— Сколько перед вами гитлеровцев?
— У Сагайдака до дивизии, но, видимо, из разных частей.
— Почему вы так думаете?
— Нет у них согласованности. Бой развивается отдельными очагами: в одном месте дерутся, в другом — молчат, потом, когда в первом уже выдохлись, во втором только начинают.
— С началом атаки не торопитесь, — предупредил я комдива. — Хорошенько изучите обстановку, а потом уж ударьте наверняка.
— Как там дела у Матвеева? — поинтересовался Чурмаев. — У меня с ним всю ночь не было связи.
— К сожалению, не было и у меня…
Минут через десять прибыл с подробным донесением нарочный из передового отряда. Гура-Галбену заняла вражеская колонна численностью около тысячи человек с артиллерией и минометами.
Передовой отряд не смог сдержать натиск противника, имевшего пяти шестикратное численное превосходство, и вынужден был отойти на южную окраину.
Наконец в связь со штабом корпуса вошел начальник штаба 92-й гвардейской дивизии Леонтьев. Из его доклада стало известно следующее. В полосу дивизии на узком фронте вклинилось до четырех полков пехоты и сорок бронеединиц. Был смят один из полков дивизии, погиб командир полка. Гитлеровцы заняли Галбеницу и проникли южнее. К утру дивизия оказалась рассеченной на две части: ее большая часть и штаб находились в двух километрах южнее и юго-восточнее Галбеницы, остальные силы — между Галбеницей и Гура-Галбеной.
Матвеева контратака застала на его НП. Войти с комдивом в связь штабу не удалось, и, где он находится теперь, наштадив не знал.
Получив эти сведения, я немедленно выехал к Леонтьеву. Со мной поехали Пащенко, Муфель и начальник оперативного отдела. Следом за нами двинулся и резерв командарма, располагавшийся ночью у Градешты.
Штаб дивизии мы нашли в отроге глубокого танконедоступного оврага. Штаб уже связался со всеми своими частями и уверенно управлял ими. Неподалеку на огневых позициях стояли два артиллерийских дивизиона.
Леонтьев очень обрадовался нашему приезду и горячо благодарил за танкосамоходный полк с десантом пехоты.
— Ну расскажите, как все произошло? — спросил я у начштаба.
