Натиск сдерживался теперь артиллеристами, связистами, саперами и офицерами штабов. Передний край проходил по скатам гребня на непосредственных подступах к Калужино и Днепровокаменке.
С наступлением темноты надо было если не восстановить, то хотя бы улучшить свое положение, привести оставшиеся подразделения в порядок, усилить их и наладить управление.
Генерала Иванова мы с Муфелем застали в песчаном карьере на северной окраине Днепровокаменки. Он настолько был подавлен неуспехами, что я с трудом узнал его.
— Да, была дивизия и нет ее, — произнес он задумчиво.
— Ну, положение у вас не такое уж плохое, — пытаясь успокоить Иванова, сказал Муфель. — Противник ведь не прорвался? А вашими артиллеристами мы просто восхищены — не люди, а золото.
— Да и не только артиллеристы! — поддержал я своего командующего артиллерией. — Прекрасно действовали стрелки и пулеметчики. За проявленную стойкость, мужество и отвагу передайте полкам мою благодарность.
— Спасибо! — сразу оживился Иванов. — Действительно, люди сегодня были крепче стали. Благодарность я передам!
— А что слышно о Переверстове? — спросил я.
— Пропал и не можем найти, — развел Иванов руками. — И куда он мог деваться? Не иголка — целый батальон, а найти не можем. Ума не приложу.
— А остальные комбаты живы?
— Командиры полков живы, а о комбатах сведений нет. Скоро должны подойти офицеры штаба с докладами.
На пути к дому, в котором жил Иванов, нас догнал майор Кравченко — начальник оперативного отдела штаба дивизии. Он едва держался на ногах от усталости, но бодро доложил комдиву, что задание его выполнено.
Кравченко несколько часов пробыл в Калужино. в правофланговых полках, помогал наводить там порядок. Понеся большие потери, потеряв гребень высот, остатки полков с трудом удерживались на западных скатах. Развить успех в сторону Калужино противник не мог. Его пехота была почти полностью истреблена, а одни танки без пехоты ворваться в населенный пункт не рискнули.
— Вот видите, дела-то не такие уж плохие, — сказал я комдиву. — А какое настроение у людей? — спросил я у Кравченко.
— Хорошее, вымотались только. Командиры полков просят помочь им восстановить положение. Надо освободить гребень. Оттуда и вечером доносилась стрельба, видимо, кое-кто из наших продолжает сопротивляться.
— Вот, может быть командир корпуса поможет? — посмотрел Иванов на меня.
— Конечно, поможем. Пойдемте в дом, там при свете разберемся.
После доклада Кравченко Иванов немного приободрился.
В домике Иванова меня ждал начальник оперативного управления штаба фронта. Он прибыл по поручению И. С. Конева, успел уже побывать в штабе корпуса, переговорил с начальником штаба дивизии и был полностью осведомлен о положении на плацдарме.
— Жарко вам пришлось сегодня, жарче, чем мы предполагали, — полушутя, заметил генерал, здороваясь со мной и с Ивановым.
— К вечеру жара спала, — ответил я. — Мы выдохлись, но и противник выдохся не меньше нас. Теперь мы думаем укрепиться и восстановить утраченное.
— Вот я и прислан за тем, чтобы еще раз напомнить вам о вашей задаче, — сказал генерал. — Командующий фронтом очень обеспокоен боями на вашем участке. Напрягайте свои силы до предела и держитесь. Не подведите. Скоро поможем вам.
Провожая генерала, я попросил его доложить командующему мою просьбу усилить нас в эту ночь.
Меня очень беспокоил завтрашний день. Если за ночь противник сумеет подбросить пехоту и атаки его будут такие же яростные и настойчивые, как сегодня, то нам слишком трудно будет сдержать их.
— А чего бы вы хотели? — спросил генерал.
— Немного противотанковой артиллерии и танков.
— Хорошо. Я доложу, — пообещал генерал на прощание. Слово свое он сдержал. Уже до полуночи в мое распоряжение поступили иптаповский и 43-й танковый полки, находившиеся до этого в армейском резерве. Вместе с ними прибыл заместитель командующего армией генерал-майор А. И. Рыжов. Всю вторую половину ночи мы занимались усилением противотанковой обо роны. Иванов с Кравченко направились на правый фланг в Калужино наводить порядок, а мы с Рыжовым и Муфелем занялись обороной на подступах к Днепровокаменке и на левом стыке.
Поле боя сковала ночная тишина. Обе стороны, затаив дыхание, готовились к новой схватке. Эту тихую картину на земле дополняло тихое звездное небо. И оно в эту ночь не поблескивало зарницами разрывов, не озарялось ракетами. Уж слишком тяжелым оказался прошлый день, он поглотил и энергию людей и материальные средства, которыми располагали войска.
Осторожно поднимались мы в гору к тому кургану, где находились днем наблюдательные пункты Буслаева и командира левофлангового полка полковника Гринева. Днем я хорошо запомнил местность и теперь уверенно вел рекогносцировочную группу. Мы решили прочно закрыть все танкоопасное направление от кургана до западных скатов гребня шириной немногим более тысячи метров, выдвинув сюда двадцать пушек иптаповского полка и шесть дивизионных гаубиц, а в затылок им, чуть пониже по скату, поставить танковый полк.
