– Он подвел тебя, да? Он не часто разговаривает со мной, но об этом мне сказал. Я пытаюсь помочь, но он не принимает помощь. Что мне делать? Я не знаю. – Мужчина пинает ногой ящик с инструментами. – Ты тоже больная, да? – (Я молча киваю.) – Я скажу ему, что ты приходила… Очень жаль. Вы оба могли бы помочь друг другу. Я никогда не видел, чтобы он улыбался так, как улыбается, говоря о тебе.
Мы машем друг другу на прощание, и я отправляюсь в короткий путь домой, натянув на голову капюшон, чтобы укрыться от бесконечного моросящего дождя. В этот момент мне приходит эсэмэска от Теда. Он сообщает, что папа свалил в самоволку. Я звоню Салли, которая едет в театр. Она замечает выходящего оттуда папу.
– Я поеду за ним, – говорит она. – Как ты?
– Я пошла прогуляться, а теперь иду домой. Это так утомительно. Я всегда чувствую усталость. Надо бы мне больше делать для театра.
– Ты делаешь потрясающе много, – возражает она. – Все отлично. Ты просто крутышка. Я так тобой горжусь.
Мне трудно перейти дорогу, потому что мои глаза вдруг наполняются водой и мне приходится вытирать их, чтобы нормально видеть.
Кладбище находится на южной оконечности города, в нескольких минутах ходьбы вдоль шумной трассы с роскошными георгианскими таунхаусами по сторонам. Шел ленивый моросящий дождь – тот дождь, который может продолжаться много дней кряду, намекая на то, что в этом году не будет бабьего лета. Я прошел мимо небольшого технопарка, где работает Шон, потом вдоль подъездной дорожки, уведшей меня в сторону от шоссе и проходящей сквозь небольшой лесок, за которым начинались могильные плиты.
Я недолго искал небольшую латунную дощечку. Она была в середине узкой дорожки, по бокам которой стояли такие же памятники, рядом с замшелой скамьей и нарядной, хорошо ухоженной клумбой. В воздухе висел запах влажной земли и буддлеи.
– Привет, Маргарет, – сказал я.
Я впервые встретился с ней, когда проходил собеседование на место управляющего театром. Меня сопровождала Дебби, ассистентка по зрительской части театра, работающая на добровольных началах.
– Какова местная театральная труппа? – спросил я.
– О-о, они совсем не похожи на старых кривляк, если вы об этом беспокоитесь, – рассмеялась она. Потом вдруг остановилась как вкопанная, заметив Маргарет, сидящую в маленьком кафе, отгороженном от фойе. У ее ног сидела тявкающая собачонка, а на столе стояли чайник и чашка из костяного фарфора. Она читала биографию Лилли Лэнгтри. – Она всегда здесь, – заговорщицки шепнула Дебби. – Она приходит сюда уже очень давно, всегда одна. Приносит с собой чайник и чашку – не хочет пить из наших кружек. Она бывает довольно грубой, так что берегитесь.
Дебби познакомила нас, и Маргарет оглядела меня, как мне показалось, с нескрываемой неприязнью:
– Похоже, вы один из тех молодых людей, которые поставили бы крамольную современную пьесу только для того, чтобы шокировать старую ворчунью вроде меня.
– Боюсь, что так и есть, – с улыбкой ответил я.
– В таком случае, – сказала она, – желаю вам успехов в вашей новой работе.
В те дни она много времени проводила в театре, часто сидела с Ханной, пока я работал, читая с ней сказки, или просто шутливо критиковала одежду и манеры других посетителей театра. С самого начала она относилась к Ханне скорее как к подруге и единомышленнице, чем как к ребенку. Между ними существовала внутренняя связь и взаимопонимание, которых я не мог постичь и не умел повторить. Готов поспорить, что Ханна рассказала Маргарет о своей переписке с Элизабет.
Мимо прошла пожилая пара, женщина несла большой букет белых хризантем. Интересно, на чью могилу они пришли? Друга? Брата или сестры? Ребенка? Я смотрел, как они медленной неверной походкой проходили по дорожке, пока не исчезли из виду. Потом я повернулся к дощечке с именем Маргарет и вслух прочел надпись:
Стоя под дождем и читая цитату из Шекспира, я вспомнил концовку фильма «Уитнэйл и я»[21], на который повел Элизабет, моментально пожалев об этом, потому что она без конца повторяла: «Это о тебе и твоих друзьях по театру». Помню, как однажды в воскресенье заставил Ханну посмотреть диск с этим фильмом. Я был уверен, что ей понравится умный, талантливый Пол Макганн, но нет, она запала на печального красавца Ричарда Гранта.
– Что же мне теперь делать, Маргарет? – спросил я. – В последнее время я совершил порядочно ошибок.
– Полагаю, прошло то время, когда она раздавала советы, – раздался голос за моей спиной.
Обернувшись, я увидел Салли, стоявшую в нескольких футах от меня и наблюдавшую из-под большого зонта. На ней были кардиган, джинсы и шерстяная шапочка.
– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался я.
– Я проходила мимо и увидела, как ты входишь сюда. И поняла, кого ты хотел навестить.
