Пойдя вперед, Салли вклинилась между буйными актерами в растрепанной одежде. Публика начала покидать шатер.
– Здесь творится какое-то безумие, – сказала она. – Позвоню Джею. Он пошел слушать оркестр. Надо предупредить его, чтобы не возвращался. Здесь дерутся взрослые мужчины. Некоторые из них в тогах. Как будто с обществом опять полемизируют Молодые консерваторы.
К нам подскочили краснолицые, возбужденные Джеймс и Шон, дыша парами сидра, и рухнули на землю. У входа в шатер стояли охранники, помогая людям выйти. Мимо прошла пожилая женщина в платье Викторианской эпохи, бормоча что-то о позоре происходящего.
– Оказывается, в этом сидре девять процентов крепости, – сказал Джеймс. – Неудивительно, что все упились в хлам.
– Видите табло со случайными номерами? – завопил Шон.
Мы все посмотрели. Вместо отображения номера на табло мелькнула надпись: «Блэр – придурок». Анна устремилась на сцену с мегафоном, но никто ее не услышал. Дерек выхватил у нее мегафон.
– Кто испортил мой генератор случайных чисел? – завопил он.
Кто-то из зрителей прокричал:
– Нет такой штуки, как генератор случайных чисел!
Анна вновь завладела мегафоном.
– Сейчас будет короткий перерыв! – выкрикнула она; по воздуху пролетел замысловато уложенный парик, задев ее плечо. – Полагаю, некоторые участники театральных трупп страдают от солнечного удара.
– Ну… – начал Тед. – Уверен, все у них наладится.
Он встал, и все прочие последовали его примеру. Я тоже с трудом поднялся. Все происходящее меня раздражало, но постепенно возобладала курьезность ситуации. Будь здесь Ханна, она бы посмеялась. Вновь вспомнив о ней, я вдруг ощутил странное чувство ответственности, побуждающее проникнуться ее духом анархии, как сделала бы она сама, только если бы после я смог рассказать ей об этом. При взгляде на происходящее в шатре меня распирало от безудержного веселья. Двое мужчин в обтрепанном одеянии шекспировской эпохи теперь целовались на сцене, в то время как актеры труппы «Пинтер», размахивая пластмассовыми пистолетами, спорили с охранником. Пожилая женщина, которую мы раньше видели выходящей из шатра, теперь вернулась с пинтой в руке, в сопровождении двоих совсем молодых парней в изорванной солдатской форме. У нее на голове был шлем викингов. Все это походило на сцену из какого-то фильма Дерека Джармена. Мы заметили, что за сценой две несущие балки начали опасно наклоняться, увлекая за собой вниз крышу.
– Мы в буквальном смысле свалили этот шатер! – выкрикнул кто-то.
В ответ из зала послышался хриплый смех. За несколько секунд напуганные техники поспешно убрали осветительное оборудование. Анна снова вскочила на сцену с паническим выражением на лице.
– Прошу вас выйти из шатра! – прокричала она. – Боюсь, театр «Шаффл» придется закрыть.
Мы влились в толпу спотыкающихся лицедеев, выходящих во внешний мир. Тед, подойдя ко мне, обнял меня за плечи.
– Ну что ж, ничего не поделаешь, – сказал я.
– Да уж, – откликнулся он.
– Нам ведь не заплатят, а?
– Силы небесные, нет.
– Эти деньги нам пригодились бы.
– Не то слово.
– Уходим?
– По-моему, хорошая мысль.
Наша разношерстная команда покинула театр «Шаффл», опасаясь, что шатер рухнет у нас за спиной, объятый пламенем. Мы нетвердо ступали по высокой траве, раздумывая, чем заняться дальше. Компашка Рейчел, отколовшись от нас и утащив с собой Наташу, вновь отправилась за сидром. Шон с Джеймсом захотели вместе заглянуть в палатку с кабаре. Мы с Тедом, Салли и Джеем решили поискать еды и вскоре нашли микроавтобус с фастфудом рядом с «Волшебным акробатическим шоу насекомых». Купив гигантские чизбургеры, мы присоединились к малочисленной аудитории, состоящей из молодых семей, и стали смотреть. Двое мужчин, одетых красными муравьями, которых мы видели раньше, стояли по обе стороны от конструкции в виде трапеции, а женщина в костюме богомола шла по натянутой проволоке. На траве перед ними несколько актеров-жуков делали кувырки вперед, сальто и колесо. В скрипучих динамиках играл диснеевский «Бал уродливых букашек». Это было невероятно странно, но совершенно завораживало.
– Ну вот, мы приобрели некоторый опыт, – заявила Салли. – Я была уверена, что театр «Шаффл» станет самым необычным событием за весь день, но этого не случилось.
– Все же жаль, что я пропустил представление, – сказал Джей. – Я слушал какую-то жуткую местную группу, играющую из «Нирваны». Жаль, что Ханна не поехала.
– Она еще не вполне здорова, – ответил я. – Ей нужно отдохнуть.
Джей кивнул, но промолчал. Тед исчез на несколько минут, потом вернулся с тремя ледяными бутылками местного пива.
– Ну, раз все прочие уже напились… – сказал он.
И мы сели на солнцепеке, посасывая пиво из горлышка и глядя на странное представление. Вокруг нас бродили зрители: папы в шортах с карманами и в майках для игры в регби, мамы в сарафанах и шляпах с широкими полями, держащие на руках взлохмаченных малышей. Шаги замедлялись, смесь алкоголя и солнечного света творила свое волшебство. Взглянув на Салли, я улыбнулся.
– Что такое? – смущенно спросила она.
