– Было здорово. Очень здорово. Разучивали роли на станциях техобслуживания, спали в дешевых мотелях, по четыре человека в номере. Время от времени показывали тинейджерам спектакли, заставляя поверить какой-нибудь старой пьесе Теренса Рэттигана. Никаких тревог, никакой ответственности, ни малейшего представления о будущем.
– А потом?
– Женился. У нас родилась прекрасная дочь…
– Классическая история.
– Почти. Жена ушла. У дочери обнаружили… серьезную болезнь. Гастроли прекратились. Теперь я руковожу маленьким театром в часе езды отсюда. Эти ребята – местная театральная труппа.
Я махнул рукой в сторону двух наших палаток, но, описав несколько нетрезвую дугу, моя рука почему-то опустилась на спину Грейс. О господи, подумал я, ведь я только что изобразил жест «зевок, потягивание и рука на плече», как тинейджер в кинозале, но случайно. К моему удивлению, она придвинулась ко мне ближе.
– Вы живете неподалеку?
– Нет, на севере, в Стокпорте, – сказала она. – Завтра утром мы отправляемся на студеный север. Вот почему, пока есть возможность, мне надо набраться побольше тепла.
Я видел движущиеся в темноте силуэты, на удалении от света костра – кто-то искал туалет, кто-то возвращался из шатра, где до часа ночи продолжались танцы.
– Может, взять гитару? – спросила Грейс. – И спеть Боба Дилана?
– Ну, у Теда есть гавайская гитара.
– Не будем портить прекрасный вечер, – откликнулась она.
Над нами висел яркий серп луны, как светящийся апостроф в небе. Воздух казался плотным и тяжелым, я остро ощущал присутствие рядом тела Грейс.
– Жена, которая ушла… – сказала она. – Она появляется?
– Нет. Ну, я имею в виду, она жива. Но нет. Мы не видимся.
– А ваша дочь…
– Это трудно. У нее проблемы с сердцем. Неизвестно, насколько все серьезно. То есть мы знаем, что серьезно. Просто не…
– Понимаю, – тихо сказала она. – Я знаю, как это бывает.
Она не стала ничего уточнять, но я глядел прямо на нее, и ее глаза что-то мне говорили. Мне бы надо было разгадать что, но я не сумел.
– Шоу должно продолжаться, – рассмеялась она, хлопнув меня по колену, и ее рука там и осталась. – Шоу непременно должно продолжаться.
– Эй, – сказал я, – мы не на сцене. Это не шоу.
Вдруг я почувствовал себя совершенно опьяневшим, хотя за весь день выпил всего две или три бутылки. Я опьянел от
– В бивачном костре есть что-то особенное, верно? – мечтательно произнесла Грейс.
У меня давно никого не было, но казалось, это замечание на что-то намекает. Я наклонился, приблизив к ней лицо. Она не пошевелилась. Я закрыл глаза и пододвинулся еще ближе.
– Гм… Я, пожалуй, пойду, – сказала она, и не успел я ответить, как она гибко вскочила на ноги.
О господи, я неправильно понял ее слова. Я все неправильно понял. Я совершил чудовищную ошибку. Наверное, на моем лице с четкостью граффити запечатлелся ужас.
– Просто мы очень рано отправляемся, – примирительно произнесла она. – Завтра в Чешире очередное мероприятие.
– Простите меня. Я вас неправильно…
– Нет, все нормально. Просто я не… не была… Удачи вам с вашим театром.
– Мне правда очень жаль.
– Все нормально, честно.
Я растерялся, не зная, что сказать или как с достоинством выйти из этой ситуации. Я подумывал о том, чтобы взойти на костер в качестве жертвоприношения богам любви, которых явно прогневил. Вместо этого я предпочел вежливо попрощаться и удалиться.
– Что ж, приятно было познакомиться, Грейс, – сказал я.
– И мне приятно было познакомиться, Тоби.
В этот ужасный миг я вновь усвоил ценный жизненный урок. Каждый момент можно истолковать по-разному, и не существует такой вещи, как объективная реальность. Я полагал, что попал под магию случайной встречи двух незнакомых людей, которых связал бивачный костер, а она всего лишь разговаривала с каким-то Тоби из соседней палатки, допивая свое пиво. Как актер, я должен был это понять. Повернувшись, я достал свой телефон. Там была эсэмэска от Ханны: «Скучаю по тебе, папа». Ох, Ханна, твой папа глупец и по-прежнему не готов к этому.
Я прокрался к нашей палатке и неловко заполз в спальный мешок рядом с Шоном и Джеймсом, с тяжелыми вздохами устраиваясь на твердой земле.
– Все в порядке? – прошептал Шон.
– Я обескуражен одной случайной встречей, – сказал я. – Очевидно, я не очень-то умею читать сигналы.
– Мне знакомо это чувство, – сказал он.
Но мы были слишком пьяны и слишком устали, чтобы сравнивать свой жизненный опыт.
