Мы замолчали, и я был доволен спокойным завершением дня – отчасти потому, что не хотел думать о последствиях протечки, а отчасти потому, что мне предстояло выдержать еще одно свидание. Вернувшись домой после фестиваля, я обнаружил на сайте знакомств сообщение от женщины по имени Ванесса, которая предлагала встретиться как бы невзначай. Ее фотография, казалось, была сделана в каком-то шумном индийском городе. На ней была рубашка хаки и темные очки, она напомнила одну из тех авантюристок тридцатых годов, которые с суровым внушительным видом поднимались в горы и летали на аэропланах. Меня пригласила на свидание Амелия Эрхарт. Она изложила некоторые основные правила: не говорить о работе и политике. Это навело меня на мысль, что она может быть шпионкой, и, заинтриговавшись, я послал ей ответ – пусть даже у меня над душой и не стояла Ханна. Ответа я не ожидал, поскольку она явно была красивой и серьезной. Через час я получил письмо. Мы встретились. Либо на юго-востоке Сомерсета серьезный дефицит подходящих мужчин, либо я – более подходящая партия, чем привык себя считать.
– О-хо-хо, она хочет пойти в кино на «Мистера и миссис Смит», – сообщил я Ханне.
– Вау, так это же здорово! И тебе не придется много говорить, это уменьшает вероятность того, что ты сморозишь какую-нибудь глупость. Беспроигрышная ситуация.
– Да, но разве романтический фильм с участием самой очаровательной пары Голливуда не установит недостижимую планку для нашего свидания? То есть Брэд Питт – я тебя умоляю! Я, скорее, Уильям Питт.
– Кто?
– Господи, историю-то в школах преподают в наше время?
Так что, попросив Теда заняться квотами на ремонт, я уехал из театра и остановился в городе, чтобы купить серьезную рубашку. Там я заприметил Джеймса, сидящего в одиночестве в уличном кафе и бесцельно нажимающего кнопки сотового. Я бочком подошел к нему, помахав рукой и обходя покупателей, которые с довольным видом сидели за столиками с чашечками кофе, воображая себя частью европейской культуры.
– Привет, Джеймс, – громко сказал я, отчего он с лязгом уронил телефон на металлический столик.
– О-о, привет, – откликнулся он. – Я как раз пытался послать человеку эсэмэску. Думаю, тот, кто изобрел интеллектуальный набор текста, плохо умел прерывать разговоры других людей.
Неловкое молчание.
– Я купил рубашку, – сказал я. – Для свидания. Иду на свидание.
– Отлично! – с искренним энтузиазмом произнес он.
– Кого-то ждешь? – спросил я, как бы заговорщицки подмигнув, что предполагало родство душ двоих похотливых мужчин, запутавшихся в романтических отношениях. Правда, выглядели они какими-то жалкими.
– Нет. Конечно нет! Просто сижу, читаю и думаю.
– О, бедняга, – произнес я, испытывая к нему искреннюю зависть.
– Ну, есть женщина, которая мне нравится. Я всегда любил женщин, но это не… ни к чему не приведет. Так что, полагаю, мы в одной лодке.
– А-а, любовь без взаимности. Как актеру, тебе следует знать: это сладкое страдание. Это важно для романтических ролей.
– Спасибо, Том, это действительно помогает.
Я различил в его голосе иронию. Он, видимо, ожидал от меня больше позитива. Я мысленно решил, что мне следует детальнее освоить манеру разговора крутых парней.
Я подъехал к кинотеатру за час до начала на тот случай, если не найду место для парковки и мне придется договариваться с ближайшей многоэтажной автостоянкой. Это здание 1970-х годов было, видимо, спроектировано отчаявшимся разработчиком видеоигр, который заполнил его невероятно узкими проходами и закрученными взаимосвязанными пандусами. Каждый бетонный парапет был запятнан краской, содранной с тысяч машин. Я осторожно въехал в гараж и припарковался между двумя массивными столбами, поэтому, чтобы выбраться, мне пришлось перелезть на заднее сиденье. Потом я угодил в обширную маслянистую лужу, и одна моя штанина оказалась забрызгана грязной водой.
Несколько минут я безуспешно пытался смыть в туалете пятна с брюк и вошел к кафе с подозрительными мокрыми следами на всей одежде. Здесь я уселся с чашкой латте за пять фунтов и стал ждать.
Это был типичный мультиплекс – огромный открытый зрительный зал, воняющий попкорном и населенный в основном перевозбужденными тинейджерами с ведерками желейных конфеток, по цене не уступающих золоту. Ванесса, которая вошла в зал на пять минут раньше условленного времени, совершенно не вписывалась в эту обстановку. На ней было дорогое с виду светло-голубое шерстяное платье с большими черными пуговицами. Короткие темные волосы уложены как у Одри Хёпберн. Она словно бы сошла с одной из голливудских афиш, развешенных на стенах. У меня перехватило дух.
– Том? – спросила она, подойдя к крошечному столику, за которым я примостился.
Я различил в ее голосе нотку разочарования.
– Ванесса? – с невольным недоверием произнес я. – Я поставил машину в многоэтажном гараже через дорогу, а потом упал в лужу.
Она молча, с какой-то отстраненностью оглядела фойе, заметив толпящихся у конторки кассира людей, и наконец спросила:
– Вы забронировали нам билеты?
Блин! Блин! Какой же я болван!
– Гм… э-э… Нет, сейчас пойду и куплю.
