Дни чудес полностью

– Нет, не было. Дети привыкли жить здесь. Главное – их интересы. И я знала, что он не часто будет с нами. Нам придется самим заботиться о себе. И мы остались. Я отчаянно пытаюсь заинтересовать детей познанием мира. Я повесила на стене кухни большую карту мира, и мы втыкаем булавки в те места, куда хотели бы поехать. Каждый из детей воткнул пару штук. Я – восемьдесят две. Когда-нибудь я туда поеду, но пока… приходится идти на компромиссы, верно? Ради любви. Дэниэл никогда этого не понимал.

– Честно говоря, я считаю, что некоторые люди просто не могут быть частью ячейки – семья это, офис или что-то еще. Они просто не могут понять других людей или общаться с ними. Они вовсе не злые, просто они… они таким представляют себе мир.

– О-о, Дэниэл был злым. Теперь при встречах мне приходится быть вежливой. Ради детей, понимаете? Нам приходится притворяться взрослыми, хотя на самом деле мне просто хочется пнуть его в яйца.

– Фу, ненавижу притворяться взрослым.

– Тем не менее вы взрослый. Вы в ладу с собой, и вы заботитесь о дочери.

– Не знаю. Мне нужно, чтобы меня все время окружали люди. Мне нужна поддержка.

Она улыбнулась:

– Это и значит быть взрослым.

Пришла Мэрилин с едой. Мои макароны с сыром видом и запахом напоминали подогретую блевотину. Стейк Ванессы выглядел пережившим ядерный взрыв.

– Что это? – спросила она.

Ее тон чуточку изменился. Он стал не агрессивным, а деловым. Создавалось впечатление, что она начинает сделку, которую непременно выиграет.

– Это нью-йоркский стрип-стейк средней прожарки, – заглядывая в свои записи, сказала Мэрилин.

– Нет, – возразила Ванесса. – Я была в Нью-Йорке, где, между прочим, это никогда не называют нью-йоркским стрип-стейком – просто стрип-стейком. Это мясо не от нужной части, и оно пережарено.

Казалось, Мэрилин не слишком этим удивлена.

– Мне так жаль, – сказала она. – Шеф сегодня – полное дерьмо. Он считает, что чересчур хорош для этого места, но еда – просто гадость, да? Мне правда очень жаль.

Ванесса несколько мгновений смотрела на официантку:

– Честно, в этом нет вашей вины. Вы великолепны. Не могли бы вы оказать мне услугу? Отнесите это обратно на кухню и скажите шефу, что его стрип-стейк похож на метеор, только что пробивший потолок ресторана и приземлившийся на мою тарелку.

– Да, мэм, – сказала Мэрилин.

Она убрала тарелку с вызывающей улыбкой на лице.

Я взглянул на Ванессу. Откинувшись на стуле, та отпила вино из бокала. Не успел я ничего сказать, как дверь на кухню распахнулась, и я услышал громкий хриплый вопль:

– Ладно, кто это?

Мы с Ванессой обернулись и увидели огромного краснолицего мужчину в заляпанном белом фартуке, который свирепо оглядывался по сторонам, зажав в руке тарелку Ванессы. Это был шеф-повар, и он явно шел убить нас.

– О господи! – охнула Ванесса. – Да это Гордон Рамзи[9] на стероидах.

– Не буду смотреть. У него с собой большой нож для мяса? – поинтересовался я.

– Хуже того – у него мой стейк.

Поднялась суматоха. Шеф явно собирался допросить всех посетителей ресторана, забитого перепуганными семейными компаниями. Я подумал, это послужит хорошим прикрытием, но, едва заметив нас, он, похоже, сразу догадался, что жалоба исходит от нас.

– Это она, так? – прокричал шеф.

Ванесса ойкнула.

Он начал пробираться к нам, но Мэрилин схватила его, пытаясь удержать. Ей помогали два других работника кухни и женщина в стильном костюме, похожая на администратора.

– Может, нам стоит уйти? – предложил я.

Не говоря ни слова, мы встали, швырнули на стол деньги и быстрым шагом направились к выходу.

– Вот это правильно! – проорал шеф, пытаясь высвободиться. – Валите отсюда!

Я первым добрался до двери и широко распахнул ее. Как раз в этот момент шеф швырнул в нас стейком с тарелки. Ванесса, проявив отличную реакцию, быстро пригнулась, и кусок мяса ударился в окно рядом со мной, куда и прилип.

– После вас, – сказал я, широким жестом руки приглашая Ванессу пройти.

– Благодарю, – кивнула моя дама.

Потом она повернулась к шефу и подняла средний палец в непристойном жесте. Мы, толкаясь, вывалились на улицу и принялись хохотать. Солнце уже село, наступала ночь. Мы еще немного постояли, пытаясь осмыслить случившееся и, наверное, раздумывая о том, что еще может пойти не так. Ее ладонь по-прежнему лежала у меня на спине.

– Пожалуй, пойдем, – сказал я. – Пока он не вышел и не убил нас.

– Что дальше? – спросила она. – Я могла бы пригласить вас к себе и показать фотографии из Юго-Восточной Азии.

Купаясь в неоновых отсветах ресторанной вывески, она казалась запредельно невозмутимой. Ласковая улыбка и обращенные на меня глаза. Но, заглянув в эти глаза, я вдруг припомнил бивачный костер.

– Полагаю, вы согласитесь, что вечер удался на славу, – произнес я.

– Не могу этого отрицать.

– Он настолько удался, что, пожалуй, нам стоит каждому пойти своим путем и немедленно забыть о нем, чтобы не терзаться всю оставшуюся жизнь, что этого уже ничем не исправишь.

Взглянув на меня, Ванесса отступила в сторону:

– О-о… Пожалуй, вы даже правы.