Что делать, если перешагнув определенный рубеж в жизни — ты понимаешь — все не так, как РєРѕРіРґР°-то мечталось? Р'СЃСЏ твоя жизнь не такая, какой виделась десять, пятнадцать лет назад… Что, если в душе преобладает разочарование, горечь, обида и боль, а не радость РѕС' жизни? Как поступить, если больше нет СЃРёР» терпеть и смиряться, подстраиваясь в те рамки, что трещат на тебе по швам? Продолжить терпеть? Р
— Внутрибольничные пневмонии возникают в следствии аспирации содержимого полости рта и верхних дыхательных путей, что у ослабленных пациентов…, - со стороны заднего стола раздался придушенный смешок, но Саша заставила себя не прерываться.
Хотя прекрасно понимала однокурсников — солнце, шелест листвы, щебет птиц, доносившийся в распахнутые окна небольшого кабинета, и уже витающее в воздухе ощущение последней учебной недели семестра — расслабляли. Да еще и эта жара!
Волосы под колпаком наверняка влажные и начнут торчать в разные стороны, а она утром так долго занималась укладкой, встала раньше на час! На любом другом цикле уже стянула бы шапочку. Однако надо было совершенно не обладать чувством самосохранения, чтобы сделать нечто подобное на занятии Тимофея Борисовича.
Продолжая отвечать патогенез развития заболевания, Александра покосилась в сторону преподавателя. Тот смотрел в журнал перед собой и, казалось, не слышал ни ее ответа, ни придушенного смеха Светки с заднего стола. Впрочем, она могла бы поспорить, что это впечатление обманчиво. Все они были наслышаны о репутации этого преподавателя от тех, кто уже имел несчастье попасть к нему на цикле госпитальной хирургии. Да, что там — Тимофей Борисович успел прослыть самым худшим кошмаром студентов. Дошло до того, что не попавшие к нему на цикле госпитальной хирургии праздновали, выставляясь тем, кто оказался менее удачлив.
Их группа оказалась как раз из последних.
Не прекращая отвечать, Саша вновь вскользь посмотрела на преподавателя. Она совершенно не понимала, как его родителям пришло в голову назвать сына — Тимофеем? Вот был бы он лет на сорок старше — ясно еще. А так…
Насколько Саша знала, Тимофей Борисович закончил их же университет всего лишь на четыре года раньше. И такое имя… У одной из подруг Саши именно так звали кота, наверное потому ей было сложно с серьезным выражением обращаться к преподавателю. Но и не хихикать же?
Приходилось работать над выдержкой. Впрочем, и атмосфера этого занятия не располагала к веселью.
Антон, сидевший как всегда рядом с ней, плавно и будто бы невзначай перевернул страницу конспекта, но Саша даже взгляд не перевела с точки на стене, в которую смотрела. Тех, кто подглядывает, Тимофей Борисович жаловал еще меньше тех, кто пренебрегал правилами и дисциплиной. А ей совершенно не хотелось бегать на пересдачи за месяц до экзаменов.
— Закройте тетрадь, Антон Владимирович, — не подняв взгляд от журнала заметил преподаватель, вынудив ее прерваться. — Уверен, что Александра Олеговна и сама прекрасно разбирается в теме. После стольких-то лет повторения.
Антон поспешно выполнил «совет», наверняка ему хотелось испортить зачетку в последний момент не больше, чем ей самой.
— Светлана Николаевна, — Тимофей Борисович обратился к их сокурснице, — продолжите дальше, будем считать освобождение от ответа — вашим извинением за неуважение к отвечающей коллеге. А вы — садитесь, Александра Олеговна, достаточно, — Саша растерянно села, наблюдая как испуганно Светка поправляет свой колпак и напряженно хмурит брови. Видно, как обычно, даже не открывала лекции, да еще и не слушала.
Тимофей Борисович сделал какую-то пометку в журнале и перевел непроницаемый взгляд на поднятую им студентку.
— Итак, мы вас слушаем, — он пристально смотрел на задние парты.
— Эм, кгхм, — Света прокашлялась, будто бы у нее внезапно пересохло в горле. — Внутрибольничные пневмонии возникают….
— Это нам уже рассказала ваша коллега, — безжалостно прервал ее преподаватель. Ручка, которую он держал в руке начала отбивать дробь по старенькому столу, выделенному для кабинета, где занимались старшекурсники. — Этиологию мы обсудили. Можете сразу перейти к патогенезу.
Светка сдавленно вздохнула и невнятно повторила свое «Ээээ».
Саша наклонила голову. Ей серьезно стало стыдно перед преподавателем за одногруппницу. Они ведь действительно повторяли эту тему из года в год, то на терапии, то на хирургии, да и еще на куче смежных циклов. Неужели так сложно запомнить то, что учила как минимум четыре года?!
— Не впечатляет, Светлана Николаевны, — тон Тимофея Борисовича не изменился ни на йоту, но Саша тут же ощутила холод, дрожью прошедший по спине. Наверняка и остальные позабыли про жару за окнами. — Мне непонятно ваше желание провести как можно больше времени на нашей кафедре в самом конце, но о вкусах не спорят, — все замерли, следя глазами за тем, как преподаватель аккуратно поставил Светке двойку. — Можете садиться.
— Да, ведь это даже не хирургическая тема?! Зачем вы портите мне оценку?!
Света явно решила, что ей нечего терять. Ее голос звучал из-за спины Саши с возмущением и обидой.
Тимофей Борисович и не думал смотреть на склочную студентку. Спокойно закрыв журнал, он глянул на часы.
