А вечером накануне отъезда курьер из столицы доставил срочное письмо. Ниваль не смог приехать лично и, начав читать, Эйлин поняла, почему. Возникла серьезная проблема в поселениях в районе Старого Филина. Контроль за торговыми и военными путями в этой гористой местности с ограниченными источниками воды был очень важен, а жить и нести службу там было нелегко. Поэтому, с подачи Ниваля, отчаянные и способные защищать свою землю смельчаки, селившиеся в ущельях и на прилегающих территориях, стали получать налоговые послабления, а от военного сбора и вовсе освобождались, что компенсировалось сборами с торговых караванов, прибылью от рудников и отсутствием необходимости строить заградительный замок с большим гарнизоном, что потребовало бы колоссальных средств только на снабжение, учитывая сложности этого района. После войны эта практика не менялась.
Однако, как сообщал Ниваль, там что-то произошло. Возник бунт, наместник лорда был схвачен, о его судьбе ничего неизвестно, но не исключен самосуд. Его военному помощнику, лейтенанту Девятки, находящемуся с двумя десятками серых плащей практически на осадном положении в гарнизонной крепости, удалось послать курьера в столицу, он требует подкрепления, и чем больше, тем лучше. Очень тревожно и подозрительно.
Письмо с грифами «Секретно» и «Лично в руки», написанное знакомым мелким почерком с непривычным наклоном влево, было коротким и сухим — только известные Нивалю факты и некоторые догадки. Но он знал, кому пишет. Все остальное Эйлин прочитала между строк, со свойственной ей способностью наращивать на твердую косточку фактов сочную мякоть оценок и ощущений. И то, что он не доверяет информации своего агента, во всяком случае, не считает ее полной и объективной. И то, что считает себя лично ответственным за то, что на таком важном участке оказался ненадежный человек. И то, что может разразиться братоубийственный конфликт, который поставит экономически ослабленную страну на грань новой войны и привлечет внимание соседей. И то, что необходимо подойти к делу с осторожностью, отправить туда человека, пользующегося доверием местного населения, и дать ему в помощь не мальчиков в серых плащах и не лихую гвардию Девятки, а людей, лично отобранных посланником, способных проявить выдержку и беспрекословное подчинение, даже в случае провокационных действий местных. И то, что, пока она читает это письмо, он силой своего авторитета и убеждения удерживает лорда и городскую стражу от непоправимых шагов. И то, что она очень нужна своему брату. И не только ему, но и людям, дошедшим, видимо, до такой степени отчаяния и недоверия властям, что они решились на бунт. И Невервинтеру, в котором и так пролилось много крови. Ниваль ни словом не обмолвился об ее личных интересах, а они были: со времени ее первого визита в Старый Филин, ей принадлежал один из адамантиновых рудников, на котором работали местные рабочие. Она и сама подумала об этом в последнюю очередь.
Тяжело вздохнув и откинувшись в кресле, Эйлин перевернула листок. Постскриптум. «Страна — это не лорды и правители. Это — люди». Она поняла, на что так прозрачно намекнул Ниваль. Конечно, он рассчитывает на легендарного Каталмача, который является для местных еще более авторитетной личностью, чем она. Если кто способен разобраться в ситуации и предотвратить кровопролитие — то они двое. Уже одно то, что Ниваль обратился к ним, не могло оставить ее равнодушной. Ведь он, в соответствии со своей доктриной триединства силы, власти и закона, мог просто отправить туда войска, даже не поставив ее в известность, как сделал бы еще год назад. Выходит, все не прошло для него даром, и он верит, что и для Касавира это были не просто красивые слова.
Хлебнув воды прямо из графина и потерев лоб, Эйлин встала, с грохотом отодвинув кресло, бросила тоскливый взгляд на витрину, где на зеленом бархате лежал Серебряный Меч, и на лежащую рядом на стуле перевязь, изготовленную специально для него. Подойдя к двери кабинета и резко распахнув ее, она коротко приказала:
— Сэра Касавира ко мне. Быстро.
Прислушавшись к удаляющемуся в полумраке лестницы грохоту адъютантских сапог, она прислонилась спиной к дверному косяку, засунула руки в карманы брюк и усмехнулась.
— Война закончилась. Прощайте, опасности и приключения. Здравствуй. Мирная. Жизнь.
