Она была моей хозяйкой. Подрабатывать я начал рано, лет с восьми. Лазить по чужим карманам, как большинство мальчишек в Доках, я не хотел — не моe это, и отец не поощрял. Поэтому, я помогал ему в лавке, оказывал разные услуги соседям, бегал в порт, когда стал постарше. С двенадцати лет я стал целенаправленно искать приличный заработок — чтобы мои претензии на независимость от отца, чей образ жизни мне категорически перестал нравиться, не выглядели смешными. Я много профессий освоил за это время. Дымоход, например, лучше меня вряд ли кто в столице прочистит. Смешно. Знала бы вся эта придворная шушера истинное мое призвание. А один раз мне крупно повезло — я целый сезон собирал мусор со дна в гавани. За это хорошо платили, да и найти много чего можно было. Чужаков в этот промысел пускали неохотно, но при моем умении изобразить то ударенного пыльным мешком сиротку, то крутого парня, за которого, в случае чего, вступятся все авторитеты Доков, мне все сходило с рук.
Когда мне было неполных шестнадцать, меня взяла на работу подруга отцовской благодетельницы — эффектная дама средних лет. С тех пор я эффектных дам средних лет на дух не переношу. Сказала, ей нужен толковый, общительный, инициативный парень на должность помощника секретаря. Я обрадовался, посчитал, что мне, наконец, улыбнулась удача. Придурок. Не мозги мои ей были нужны.
Паскудное это чувство, когда хочется закрыть глаза и спрятаться, а твое молодое тело живет своей жизнью в руках опытной холеной дамы, пахнущей тяжелыми духами и не стесняющейся комментировать каждое действие. Потом она смеялась, называла себя счастливицей и спрашивала, как это такого симпатичного парнишку угораздило оказаться девственником. А тебе какое дело?! Конечно, я знал, что первый раз когда-нибудь будет. Да вот не тянуло на кого-то конкретного, а так не хотелось. Обидно было, что все так вышло, и, главное, что она раскусила. Даже друзья думали, что я бог секса, слава богу, нетрудно было за кружечкой пива пустить пыль в глаза таким же прыщавым завсегдатаям кружка «умелые руки», как я. Я губу закусил тогда и нахально ляпнул ей, что, мол, да, зря не сделал этого с портовой проституткой Надей, она всегда предлагала обслужить меня бесплатно, — и это была чистая правда, за что-то Надя и ее коллеги меня любили, и хотя я с женщинами всегда был букой, с ними мне было легко, я и вином мог угостить, когда был при деньгах. Ляпнул и получил не пощечину от оскорбленной женщины, как самонадеянно ожидал, а свой первый удар плетью — единственный и не очень болезненный, но самый унизительный из всех, нанесенный на заднем дворе ухмыляющимся конюхом.
Из этой истории я сделал два вывода. Первый — с женщинами надо завязывать (ха-ха! и еще раз ха-ха!). Второй стал краеугольным камнем моей дальнейшей карьеры: благосклонность того, кто тебя имеет, и вообще чья-либо — вещь тонкая, и ставку надо делать не на неe. И этому принципу я всегда был верен. Те, кто позже рассчитывал возвыситься или получить какие-то блага через мою постель, жестоко ошибались и, случалось, мстили, распуская слухи. Идиоты. Ошибались и те, кто считал, будто строптивцев непременно ждут всяческие проблемы. Касавир, ты, конечно, симпапушка, но твоя логика меня убивает. Вот, кстати, и в шахматы с тобой играть не очень интересно. Ты сильный игрок, но играешь умом, прямолинейно. Давишь напролом. А попробуй интуицией, попробуй увидеть красоту комбинации, а не только эффективность. Я играю пьесу, а не партию. Результат — из трех две я выиграл, и думал, что тут же огребу доской по башке. Пронесло. Зато Эйлин была рада, что мы нашли какую-то точку соприкосновения. И хорошо, за то, чтобы она на меня не зыркала и не шикала, можно разок и доской схлопотать. Шутка. Но мне действительно больше достается, чем ему.
А вообще, возвращаясь к нашим неверским баранам, довольно странно, что сексуальным предпочтениям публичного человека придается такое значение. Впрочем, это далеко не первый раз, когда мне приходилось удивляться здешним порядкам и отношениям. Это вам не толерантный Уотердип.
А от хозяйки я, исполненный гордости, конечно, сбежал. Поругался напоследок с отцом. «Никогда не плати за любовь, сынок, — говорил он, — это пошло». А сам, когда представилась возможность, зажил с богатой вдовой. Чем это лучше? И он, и хозяйка, пытались найти меня. Бесполезно. Парню, знающему на ощупь канализацию, подземелья и трущобы затеряться в городе — раз плюнуть. Уотердип — город свободных нравов и свободных людей. Никто здесь не поймет отца, сокрушающегося, что его шестнадцатилетний сын не дает о себе знать. Никто не поймет хозяйку, желающую вернуть слугу, решившего, что ему недостаточно заплатили за услуги. Это вам не феодальный Невервинтер.
