Заметив, что мы все еще связаны веревкой, обвязанной вокруг каменного выступа, я снял ее с камня и, помяв в руках, раздумывая, куда ее приспособить, стал медленно сматывать, чтобы занять руки. Я чувствовал себя пацаном, который оказался наедине с девушкой и не знает, что делать. Я правда, не знал, чего хочу. Если честно, я не рассчитывал на то, на что обычно мужчина рассчитывает в подобной ситуации, и не хотел связывать себя какими-то намеками и шагами к сближению. Я ведь на этом собаку съел, на самом деле. Многие женщины считали чуть ли не делом чести попытаться практически бескорыстно отметиться в постели начальника Девятки. А я что? Поиграть, пофлиртовать, сделать загадочное лицо и раствориться в тумане, шокировать своей беспринципной развратностью (излюбленный метод, но не с каждой срабатывает, это надо учитывать) или принять скорбную позу белой вороны, которая и рада бы стать, как все — все это пройдено много раз. Но с Солой это было бессмысленно и не нужно. «Просто будь рядом и не исчезай» — эта формула отношений работала и сейчас. Когда между нами оставалось фута три веревки, я остановился. А она не отвязала ее от себя.
Может, она поняла то, что я хотел, но не мог сказать, и серьезно посмотрела на меня, чуть покачав головой.
— Амазонки искали меня много лет. Я никогда не думала, что они примут меня, пожелай я вернуться. Но…
Она осеклась, задумавшись. Я посмотрел на нее вопросительно, сжав в руке веревку.
— Ты хочешь вернуться?
Она помотала головой, потом покивала, но как-то неуверенно.
— Ты не знаешь, что делать?
— Они сказали, что главе клана Тэе было видение обо мне. Она стара и собирается лет через пять идти не покой. Ей нужна преемница.
— А почему именно ты? — Спросил я.
Наверное, это был глупый вопрос. Какое мне было дело до амазонок, их видений и до планов Солы? Она подняла на меня взгляд и грустно улыбнулась. Теперь это был взгляд доброй, почти ручной волчицы.
— Да не верю я ни в какие видения. Наверное, я действительно ее внучка, и меня с самого начала готовили к этой роли. Только забыли мне об этом сообщить.
— А что думаешь ты? — Не отставал я.
— Не знаю. Пока я хочу просто поехать туда.
Меня внутренне не удовлетворил этот ответ. Я понял, что она отказывает мне. Я понял это еще когда обливался потом и оцарапывал тело о скалу. И мне не нужен был формальный повод для отказа. Но ее колебания в таком серьезном деле показались мне странными.
— Это же твое будущее, Сола. Стать главой клана — очень важный шаг. Важный — не только для тебя. Приняв то или иное решение, ты должна будешь идти по выбранной дороге до конца, иначе всех подведешь.
Не успели мы чуть-чуть сблизиться, а я уже говорил с ней так, будто имел право влезать в ее дела и учить ее жить.
Она усмехнулась.
— Узнаю тебя, пупсик. Ты человек, знающий, что такое долг, — она вздохнула и тихо добавила: — И этого не изменишь.
Я молчал. Что я мог сказать? Этого действительно не изменишь. И нужно ли? Она снова вздохнула, посмотрев мимо меня.
— Ты прав. Поэтому, я хочу прийти туда одна, без эскорта, и для начала серьезно поговорить с Тэей. Пойми, я покинула остров десять лет назад, а теперь мне предлагают вернуться и заявить о себе, как о преемнице, не давая времени на раздумья. Я так не могу. Чтобы они ни говорили о моем предназначении, я изменила ход событий, привязавшись к Вальпургию и дяде Лео. И я не жалею об этом. Но… я больше этого не хочу, — она отчаянно взглянула на меня, в волнении сцепив руки. — Не хочу привязываться к кому-то, чтобы снова резко менять свою жизнь. И уж тем более становиться пешкой в твоих играх. Я дикая и неотесанная. Такая, какая есть.
Последние слова она сказала как-то на взводе, словно пыталась убедить саму себя. А меня взяла досада. Ну отчего женщины так любят во всем находить и вытаскивать на свет божий что-то личное? Не проще ли принять за факт, что я всего лишь предложил ей вместе работать, а она отказалась от моего делового предложения?
— Жаль, — пожал я плечами, — я надеялся, ты согласишься хотя бы попробовать. Если бы тебе не понравилось — все равно, это был бы неоценимый опыт. Я многому мог бы научить. Но я уважаю твое решение.
Формальные слова. Формальные и ничего не значащие. Сола язвительно фыркнула и покачала головой.
— Ты, в самом деле, думал именно об этом?
Это было сказано так, будто должно было меня смутить. Но я не смутился. Ответный ход так и вертелся на языке. Это все равно, что у нее спросить, почему она не оставила нас в беде, почему не ушла, когда привела кентавров. Зачем она, свободная женщина, сражалась за нас. И почему ее лицо стало серым, а губы дрожали, произнося беззвучное «зачем, пупсик?», когда я, Ниваль Дюсар (30 лет, рост пять футов одиннадцать дюймов, вес сто восемьдесят фунтов, волосы светлые, глаза голубые, наглые, рыцарь Девятки Невервинтера, характер уравновешенный, мировоззрение законопослушное, о порочащих связях лучше не спрашивать), лежал с арбалетным болтом в груди на снегу, красном от своей и чужой крови.
