Доспех был и в самом деле шикарным и видно, что очень старым, если не сказать древним. Металл его был Касавиру не известен — легкий, гибкий, но прочный, темно-серый, с синеватым отливом. Келгар, осмотрев его с видом знатока, заявил, что это метеорит. Тонкая чешуйчатая кольчуга и такие же штаны на темно-красном бархатном подкладе облегали тело, как вторая кожа. Нишка, не смирившаяся с тем, что ее бесцеремонно выгнали, хихикнула, припав к глазку. Поверх кольчуги надевались украшенные бордовыми узорами поножи, наручи, наплечники и кираса, идеально повторяющая рельеф тела. На наплечнике было выбито изображение символа Морадина — молот и наковальня. Открытый шлем, на старинный дворфийский манер, защищал переносицу и челюсть.
Несмотря на кажущуюся легкость и элегантность, доспех, по словам Келгара, был очень серьезен в плане защиты от магии и оружия и зачарован на самовосстановление, то есть, фактически, вечен. Этим объяснялось его великолепное состояние. «Кому, как не богам знать, что такое вечность», — мелькнула мысль у Касавира. Представив, каких немыслимых денег стоила бы эта вещь, если бы крестьяне решили продать ее какому-нибудь коллекционеру или разбогатевшему искателю приключений, он засомневался.
— Такой подарок стоит гораздо больше нескольких минут боя с кучкой оборотней, — заметил он, снимая шлем и перчатки.
Но Торан был непреклонен.
— Поэтому я с радостью использую возможность отдать его кому-то достойному. Мы простые люди, привыкли зарабатывать своим трудом. Нам не нужны такие искушения.
— Вот и замечательно, — с нажимом сказал Келгар и посмотрел на Касавира. — Сделай людям одолжение, избавь их от ненужного барахла.
В ответ паладин улыбнулся и надел шлем на крепкую голову едва не прослезившегося Келгара, чью шишковатую форму он тут же и принял.
— Дарю.
Напоследок Торан предупредил их, что где-то на пути к поляне должны быть ловушки, поставленные друидом. Вот только где он их расставил — тайна, насколько можно судить, неизвестная даже самому друиду, ибо к каждому походу на поляну он готовился, как к последнему. Эта новость не очень воодушевила друзей, а у Келгара вызвала приступ красноречия по поводу обожаемых им любителей поговорить на досуге с деревьями и покурить травку.
Чтобы забраться на холм над деревней, им пришлось сделать большой крюк, обойдя его с отвесной стороны. К вершине вела усыпанная опавшей листвой тропинка, окруженная беззащитно-голым лесом, в котором эхом раздавался каждый шорох. Внезапно из-под ног Келгара выскочил смертельно напуганный молодой барсук. Дворф разразился проклятьями, зачем-то опять помянув недобрым словом ни в чем не повинных друидов. После этой гневной тирады друзья надолго погрузились в молчание (болтовня Гробнара с самим собой не в счет). Пользуясь моментом, Касавир решил поговорить с Нишкой, которая шла позади, пригнувшись и прислушиваясь.
— Ты ничего не хочешь объяснить?
Та пожала плечами.
— А чего тут объяснять. Если бы я попросилась с вами, ты бы меня взял?
— Нет, — честно ответил Касавир, — да и сейчас не очень уверен.
— Ну вот. Сам подумай, стала бы я сидеть в крепости, где знаю наизусть каждый замок, когда вас ждут такие приключения?
— Хм… — Касавир с сомнением покачал головой. — Вот потому-то я и не уверен.
— Да? — Нишка остановилась, исподлобья глядя на паладина. — А что бы вы без меня делали? И вообще, я, между, прочим, не только мелочь тырить умею. Случись с вами где-нибудь неприятность, кто вас освободит, если не я?
Но Касавир все еще сомневался.
— А как же аллергия на мою ауру?
— Ха, нашел, чем напугать! Я давно потеряла к ней эту… как ее…
— Восприимчивость?
— Точно. К тому же, никто из вас не обнаружит самой простенькой ловушки. Кстати, не шевелись, ты стоишь на одной из них. Медленно убери ногу и отойди назад.
Нишка превратилась в слух. Присев на корточки в том месте, где только что стоял Касавир, она вытянула руки.
— Ага, активатор здесь. Тепловой. Сейчас найду саму ловушку.
Она уползла куда-то в кусты, перелезла через поваленное дерево с вывороченными корнями и минут через пять вернулась, вытирая пот со лба и держа в руке болт, размером раза в три больше обычного арбалетного.
— Полюбуйся, — гордо произнесла она, демонстрируя Касавиру свою находку. — У этой деревенщины никакой фантазии. Но эта штуковина здорово попортила бы твою хваленую ауру, если бы воткнулась тебе в голову.
Она пошла вперед, и отряд двинулся за ней. После паузы она произнесла, посмотрев через плечо на Касавира:
— Так что, неизвестно еще, от кого больше пользы — от меня или от этой мелочи.
— Чего!? — Возмутился Келгар. — Патлатое недоразумение с рогами и хвостом называет меня мелочью!?
— Ой, ой, ой! — Ответила Нишка, даже не удостоив его взглядом. — Да в моей патлатой и рогатой голове больше мозгов, чем в твоей — большой, как бочонок и гладкой, как коленка. Лучше поделись секретом, чем ты ее полируешь, может Касавиру пригодится — щит начищать.
Оскорбленный до глубины души Келгар, задыхаясь от гнева, открыл рот, чтобы ответить.
— Стоп! — Закричала Нишка. — Еще одна ловушка. Всем молчать и не двигаться!
