— Глупая я была, девчонка семнадцатилетняя. Будь я посообразительнее, ничего бы не случилось. Ведь если подумать, главным гадом был король Термиша. Вступив в альянс с головорезами с Пиратских Островов, он поступил опрометчиво, и понял это. Вот и стравил нас. Если бы я тогда меньше нервничала и больше думала, я бы догадалась, к чему это вокруг островков стали кружить чужие лодки. И смогла бы убедить Тею отказаться от контракта, да еще королю этому навалять. Но я совсем голову потеряла. А потом, когда случилась это побоище, и выяснилось заодно, что я водила дружбу с беглецами… кто бы стал разбираться в моих объяснениях? Бежать я не собиралась, но Лео считал своим долгом спасти меня от мести клана, дать возможность отсидеться, пока не утихнут страсти.
— И ты все десять лет отсиживалась? — Поинтересовался Ниваль.
Сола хмуро посмотрела на него и нетвердой рукой подала стакан.
— А ты, пупсик, привык бить в слабое место, как я посмотрю?
— Я бы сказал, я привык задавать правильные вопросы, — миролюбиво ответил Ниваль, наливая ей. — Не горячись, а пойми, что я тебе такой же не-враг, как и ты мне.
— Да уж… Если честно, мне самой себе трудно ответить на этот вопрос. Я полюбила эти места. Они не похожи на наши голые, кажется, насквозь прокаленные солнцем острова. Я полюбила свободу. Я готова идти на любой риск, чтобы выручить своих, но я… не такая, как они, я это поняла, когда пожила здесь. Но для тебя это, конечно, пустые слова.
Ниваль вскинул брови.
— Почему ты так решила?
Сола усмехнулась.
— Да по твоим повадкам видно, что ты был любимчиком, учился в закрытой частной школе, потом тебя муштровали в каком-нибудь элитном заведении, водили строем, готовили к службе, учили владеть оружием и жить по уставу, держать голову холодной и продумывать стратегию и тактику, и ты не задавался вопросом, а нужно ли тебе это.
Она немного помолчала, опустив голову, и вдруг вскинула ее и устремила на него сияющие глаза. В ее обычно твердом голосе появились теплые нотки.
— Ты, пупсик, все равно не поймешь, что это значит — вдруг ощутить, что ты больше не единица в строю. Встать на рассвете, пробежать пару миль, позавтракать на берегу реки. Потом, обливаясь потом и работая каждой мышцей, вскарабкаться на самый верх по горячим камням… не потому что надо, а потому что хочется снова и снова испытать это чувство контроля над своим телом и радость от того, что у тебя все получается. А воздух там, наверху пахнет сосновой смолой, вереском и солнцем. И ты закрываешь глаза и подставляешь лицо ветру, и чувствуешь, как твое сердце бьется вместе с сердцем птицы, что кружит над твоей головой… вместе с сердцем этого мира…
Вдруг она резко оборвала себя, тряхнув черными локонами, медленно встала, пошла к выходу и взяла валяющийся там тяжелый холщовый мешок.
— Пойду. Приготовлю таэрам сюрприз на случай, если они заявятся.
Друзья молча проводили ее взглядами, думая каждый о своем. Эйлин — о том, что Сола ей все-таки нравится, несмотря на то, что она ее, в сущности, мало знает, и та так неохотно раскрывается. А Ниваль… он вдруг вспомнил горбатый, обсиженный чайками островок в Уотердипе, на котором торчали живописные развалины старого укрепления с маячной башней, манящие своими настоящими и мнимыми тайнами босоногого мальчишку из Округа Доков. Как там было здорово!
— Поздравляю, сэр Ниваль, — нарушила молчание Эйлин.
— Не понял.
— Ловко ты ее расколол.
Почувствовав в ее словах скепсис, Ниваль пожал плечами.
— Она уважает силу. Я показал ей, кто из нас сильнее.
— Доволен?
— Я получил результат.
Эйлин задумчиво покивала головой, поджав губы.
— Да… Получил… — И резко сменила тему: — Она задела тебя, не зная того. Не держи на нее зла… пожалуйста.
— О чем ты? А, об этом… ерунда это все. Я такой, какой есть.
— Она не знает, какой ты на самом деле.
— А какой я? — он хитро посмотрел на нее.
Эйлин вздохнула, поджала и обхватила колени, опершись о них подбородком, и мягко улыбнулась, глядя на огонь.
— Хороший, наверное.
