Предмет ее заинтересованных поисков тоже был тут, к удивлению Эйлин, одетый в небрежно зашнурованную тонкую белую рубашку и черные штаны, заправленные в сапоги. Его торс был опоясан широким красным кушаком. Скромно, но со вкусом. Ни дать, ни взять, первый парень на деревне. Впрочем, и сама Эйлин была одета ему под стать. На ней красовалась деревенская вышитая блуза с широкими рукавами, перехваченная скрученным цветным пояском, и черная юбка до колен с красной вышивкой по низу. На ногах были легкие туфли из мягкой кожи с длинными переплетенными ремешками. Короткие рыжие волосы были перехвачены красной лентой-ободком. Парень в рубашке проявлял чудеса аппетита, оставаясь при этом равнодушным к элю, и постоянно оглядывался по сторонам. Наконец, он увидел Эйлин и сделал приглашающий жест. Она помахала ему рукой и показала жестом, что не голодна и подойдет попозже.
Она увидела и Бишопа. Он сидел на крыльце таверны с кружкой эля и полной тарелкой и наблюдал за толпой. Узрев что-то, он вздрогнул. Проследив за его взглядом, Эйлин увидела вошедшую в ворота крепости девушку, незнакомую ей и непохожую на обычную гостью праздника. Она была одета в охотничий костюм с кожаными шортами и топом и обута в мягкие кожаные ботинки. За спиной у нее были дорожная сумка и лук со стрелами. Эйлин была заинтригована. Бишоп явно отреагировал на появление именно этой девушки. Он знал ее. Девушка же его не видела и спокойно стояла, сняв сумку, оружие и прислонившись к стене. Похоже, она устала с дороги. Эйлин, как хозяйка крепости, решила подойти к ней. По пути она разглядывала ее с неподдельным интересом. Сказать, что она была красива — ничего не сказать. Ее золотисто-каштановые локоны были убраны в небрежный, высокий, стянутый вышитой тесьмой пучок. Несколько прядок выбивались, красиво обрамляя ее смуглое лицо. Большие, темные, почти черные, глаза с длинными ресницами излучали какую-то колдовскую силу. Длинные мускулистые ноги, гибкое загорелое тело — все говорило о том, что она явно не городской житель, но и не крестьянка.
— Здравствуй, путница, — поприветствовала она девушку, — меня зовут Эйлин, я капитан этой крепости, и всегда рада гостям, особенно в такой день. Кто ты и что привело тебя сюда?
Девушка отвесила легкий поклон.
— Меня зовут Уна. Приветствую тебя, капитан Эйлин. Я вижу, вы празднуете Середину Лета. Мне не хотелось бы мешать вам, но я прошла долгий путь и прошу у тебя приюта на одну ночь. Все что мне нужно — это немного еды и нормальная постель.
Несмотря на то, что девушка так и не ответила на ее вопрос, она вызывала у Эйлин доверие. Почему — она толком не знала.
— Добро пожаловать, Уна, — ответила она, — у меня есть свободная комната, правда, не самая комфортная. И, конечно, ты можешь присоединиться к нашему застолью.
Эйлин проводила Уну к Кане и поручила ее заботам, приказав открыть для нее свободную комнату на втором этаже. Бишопа она на прежнем месте не обнаружила.
Когда гости и хозяева насытились, начался концерт. Он удался на славу. Пьеса Гробнара о перчатках Айронфиста имела огромный успех. То, что главный герой, да и остальные персонажи, были слегка навеселе, ничуть ее не испортило, а, наоборот, придало исполнению особый шарм. Народ был в восторге, а Грейсон и Ниваль, в жизни не видевшие ничего подобного, смотрели, затаив дыхание, и пытались вникнуть в сюжет. Когда артисты вышли на поклон, Айша, стоявшая в первых рядах, бросила Келгару свой венок. Келгар водрузил его себе на голову, объяснив коллегам, что он понятия не имеет, кто эта девушка, но, кажется, она понимает толк в искусстве.
Иллюзион Нишки тоже был принят на ура. Растроганная аплодисментами, Нишка вернула добровольцам все изъятые у них предметы. Элани с ежиками была вознаграждена умильными вздохами женской и бурными аплодисментами мужской части аудитории. Первое относилось к талантам ее маленьких подопечных, а второе, скорее, к ней самой в калимшанском туалете.
Апофеозом этого действа было огненно-ледовое шоу Сэнда и Кары. Воодушевленные одобрением публики, они решили на бис пощекотать зрителям нервы. Кара кидалась в них маленькими огненными шариками, а Сэнд превращал их на лету в снежки. Для жаркого летнего вечера это было в самый раз. «Молодцы!» — про себя похвалила Эйлин их изобретательность. Хохот парней и визг девушек были им наградой. Грейсон и Ниваль радовались, как дети, ревниво считая, кому досталось больше снежков.
И вот настал черед самой непосредственной и веселой части любого деревенского праздника — танцев. Парни и девушки танцевали, поначалу не разбиваясь на пары, а постоянно меняясь, как это было принято на подобных мероприятиях. Грейсон и Ниваль не умели танцевать по-простонародному, и Эйлин быстро обучила их нескольким несложным движениям. Они закружились в дикой пляске, причем Грейсон успевал по ходу щипать оказавшихся поблизости девушек, вызывая веселый визг и суматоху. Эйлин поискала в толпе уже приглянувшегося ей щеголя в белой рубашке, но не нашла его.
