Мудрец был одет в многослойное оранжевое одеяние наподобие халата, расписанное красными цветами и хитроумно перепоясанное, и широченные штаны. Кроме того, он не чурался косметики. На его совершенно белом лице выделялись нарисованные черным углем широкие брови, щедро подведенные «стрелками» глаза и ярко-красные губы сердечком. Наполовину выбритая голова с забавной «пальмочкой» дополняла этот странный образ и была, пожалуй, единственным намеком на его мужской пол, и то сомнительным.
— Что ты в этом понимаешь! Ты еще детское кимоно носил, когда я уже ходил к твоей бабушке на чайную церемонию, — ответил его двойник, в таком же ярком макияже, но в халате голубого цвета.
Ни один мускул не дрогнул на лице его собеседника, но в голосе послышалось бешенство.
— Моя бабушка была великой гейшей. Она бы и прокисшего саке не налила такому никчемному извращенцу, как ты. Чтоб ты сделал харакири тупым вакидзаси.
— Р-рр! — злобно прорычал мудрец в голубом, но остался неподвижным. — Ты! Позор нашего племени, так и не научившийся правильно завязывать оби! Чтоб у тебя дрогнула рука, когда ты будешь делать харакири тупым вакидзаси.
Такого оскорбления его визави снести не смог. Он отложил лютню, вскочил и с криками «Кияя!» стал ходить кругами, совершая странные махи руками и ногами. Второй мудрец последовал его примеру.
— Кто-нибудь знает, о чем это они сейчас говорили? — Спросила Эйлин.
На лицах друзей отразилось недоумение, лишь Зджаэв неожиданно подала голос.
— Знай, это великие мудрецы, чудом попавшие в ваш мир. Их философия недоступна простым смертным. Но лучше тебе сейчас вмешаться в их разговор.
— За мной, — скомандовала Эйлин и подбежала к красиво мутузящим друг друга гномам.
Она уже собиралась подать знак Касавиру, чтобы попытаться их разнять, но тут они сами обратили внимание, что на них смотрят. Мудрец в голубом толкнул в бок мудреца в оранжевом, который, в нарушение всех правил, уже начал его душить, и просипел:
— У нас посетители. Не стоит открывать им наши тайны.
Мудрецы отцепились друг от друга, спешно навели порядок в своих прическах и гардеробе и приняли благопристойные позы. Тот, что был в оранжевом халате, произнес:
— Доброго вам утра, путники. Меня зовут Бака Тоно. А это мой побочный кузен. Он откликается на имя Хенна Одзисан. Но можно просто «сёгун ослов».
— От императора придурков слышу, — немедленно отреагировал мудрец в голубом и, неестественно широко улыбнувшись, низко поклонился.
Мудрец в оранжевом последовал его примеру, придерживая свою растрепанную «пальмочку». Эйлин тоже поклонилась, представилась и представила своих спутников.
Бака Тоно продолжил:
— Мы с кузеном ведем уединенный образ жизни и, право, удивлены прибытию такой большой компании. Чем мы можем быть вам полезны, путники?
Эйлин решила без церемоний взять быка за рога.
— Мы ищем Уэндэрснейвенов.
Гномы тревожно переглянулись.
— Хм. А зачем они вам понадобились? — строго спросил мудрец в оранжевом.
— Мне и самой хотелось бы это знать, — честно ответила Эйлин, — но, видите ли, одному из нас было видение.
— Я бы назвал это, скорее, галлюцинацией, — уточнил Сэнд и ойкнул, получив щипок в мягкое место.
Эйлин подтолкнула Гробнара вперед.
— Видение? — в один голос переспросили мудрецы.
Хенна Одзисан подозрительно посмотрел на Гробнара.
— Такого на нашей памяти еще не случалось. Только настоящий сочинитель хайку, чья душа чиста и свободна от предрассудков, может удостоиться такой чести.
Гробнар нисколько не смутился.
— О, мне столько всего приходит с голову! Может быть, среди моих сочинений есть и эти самые хайку. Знаете, иногда я начинаю писать о том, что вижу, а потом вижу что-нибудь другое и сбиваюсь с мысли. Тогда я беру чистый листок и пишу снова. Вот, посмотрите, что я записал в дороге.
Гробнар вытащил из-за пазухи кипу мятых листочков и подал мудрецам. Мудрецы нахмурились и стали сосредоточенно читать письмена Гробнара. По мере чтения их лица озаряли улыбки.
— Вакаттане, ты только послушай! — Восторженно произнес Бака Тоно. — «Воробышек-дружок! / Прочь с дороги! Прочь с дороги! / Видишь, конь идет».
— А вот это, — подхватил Хенна Одзисан. — «Не знаю, что за люди здесь, / Но птичьи пугала в полях — / Кривые все до одного!» А это просто шедевр: «Как здорово, что все мы / Собрались на моей ладони — / Солнце, букашка и я».[4]
— Предсказание Великого Учителя Дзю сбылось! — вскричал Бака Тоно.
Надо было видеть лица спутников, когда оба мудреца почтительно опустились перед Гробнаром на колени и с низким поклоном отдали ему размашисто исписанные бумажки. Когда они подняли головы, на глазах Хенна Одзисана были слезы. Он утер их рукавом халата и проговорил, всхлипывая:
— Рукав моего кимоно увлажнился, но я не стыжусь этого. Ибо я долго ждал этого счастливого дня.
Друзья недоуменно переглядывались. Наконец, Эйлин не вытерпела.
— Постойте, постойте, уважаемые. Мы пришли сюда по конкретному делу. Может, все-таки поговорим об Уэндэрснейвенах?
Бака Тоно закивал и поспешно произнес:
— О, да, да, простите эту бездарность из бездарностей.
Он толкнул Хенна Одзисана в бок и прошипел:
