Я закрываю рот, это «цельным» звенит у меня в ушах. Я понимаю, что именно он имеет в виду. Когда в моей жизни появились Оливия с Картером, даже за такой короткий промежуток времени моя жизнь уже успела измениться. Разговоры с ними, полученные рядом с ними впечатления – такого у меня просто не могло быть ни с Мэттом, ни тем более с Дестани.
– Так… – говорю я, – я тут подумала, раз уж у тебя сегодня день извинений, к нам как раз должен приехать Картер.
Услышав это, он встает. Я, выжидая, смотрю, как он идет к двери. Уже в коридоре он останавливается и поворачивается.
– Ладно, может, я и извинюсь.
Картер приезжает в полдень. Отец открывает дверь, пока я бегу вниз по лестнице. Когда я дохожу до прихожей, Картер уже разувается. Он в черных спортивных шортах, приспущенных на бедрах, белой футболке и со сверкающими гвоздиками в ушах. Он встречается со мной глазами, а потом окидывает взглядом мои ноги в суперкоротких шортах и ложбинку между грудями в майке с глубоким вырезом.
Папа поворачивается и хмурится при виде моего наряда.
– Картер, можешь пока присесть у бара. Куинн, пойдем-ка поговорим! – Он проходит мимо меня на кухню, сверкая глазами.
Я на секунду остаюсь наедине с Картером.
– Привет, – произносит он, подходя ко мне с довольным видом.
– Привет! – У меня на губах играет едва заметная смущенная улыбка – я вспоминаю наш разговор прошлым вечером.
– Куинн! – кричит папа из кухни.
Я бегу на кухню к отцу, оглядываясь через плечо на Картера, который следует за мной. Он улыбается, наблюдая за мной.
У меня внутри словно вспорхнула стая бумажных журавликов. Я едва могу дышать к тому времени, как оказываюсь наверху, где ждет меня отец, уперев руки в бедра.
– Переоденься. Сейчас же!
Я обхожу его, закатывая глаза.
– Что именно переодеть?
– Всё!
Я снимаю шорты с майкой и останавливаюсь на паре более длинных черных найковских шорт с белой футболкой. Спустившись вниз, я вижу папу облокотившимся на барную стойку рядом с Картером.
– В нашем доме многие годы не было ни одного темнокожего человека, за исключением членов нашей семьи. – Картер кивает, уставившись на стойку. Я сажусь к бару рядом с ним, надеясь, что ему от этого станет немного комфортнее.
– В этой части города сложно встретить темнокожие семьи. А у этой, – говорит папа, глядя на меня, – все друзья белые. Это, конечно, не оправдание. В этом, наверное, тоже я виноват, если уж на то пошло. Чтобы бороться с предрассудками, нужно прилагать усилия, даже темнокожим людям, и я понимаю, что не боролся уже очень давно, – папа указывает на Картера пальцем: – Сделай мне одолжение, заходи к нам почаще. Я рад, что у Куинн есть такой друг, как ты.
Картер смотрит на меня и улыбается.
– Если она не будет против.
Я ерзаю на стуле, не в силах сегодня противостоять ему и его обаянию. Я отворачиваюсь, прикусив губу, чтобы не заулыбаться, и проигрываю в голове все те разнообразные сценарии, что напридумывала себе прошлой ночью.
– И какой вид инженерии ты рассматриваешь? – спрашивает папа, вырывая меня из транса.
– Строительство, – отвечает Картер.
– Подожди. Ты будешь обучаться на инженера?! – Почему я об этом не знала?
– В Техасском университете с полной стипендией, – отвечает за него мой папа, скрестив руки на груди.
– Ты поступил в Техасский университет? С полной стипендией? – Этот никогда ни в чем не участвующий, вечно спящий на занятиях ученик получил полную стипендию, в то время как меня они отправили в список ожидания? Мое удивление должно было хотя бы слегка задеть его, но Картер только пожимает плечами.
– Куинн понятия не имеет, чем хочет заниматься, когда приедет в Колумбийский университет! – Папа бросает на меня неодобрительный взгляд, поджав губы.
Для меня это знак – пора уходить. Пока он опять не начал на меня ворчать, я говорю:
– Пап, мы будем наверху, – я встаю и киваю Картеру.
– Оставьте, пожалуйста, дверь открытой, – кричит папа нам вслед.
Картер усаживается на диван в кабинете, пока я настраиваю большой экран.
– Техасский университет, значит? – спрашиваю я, оглядываясь на него.
Он раскидывает руки в стороны на спинке дивана, широко улыбаясь:
– Ага.
– И когда ты планировал рассказать об этом мне? – спрашиваю я, словно он вообще хоть сколько-нибудь обязан рассказывать мне о своем будущем.
Я пристально смотрю на него, и он пожимает плечами.
– Да как-то не было повода.
– Ладно, неважно, – я открываю футляр и вытаскиваю диск. – Поздравляю! Это классно! – Я улыбаюсь, подходя к нему.
– Спасибо, – он улыбается в ответ, флиртуя со мной глазами. Мне кажется, именно так это называется, когда он окидывает взглядом всю мою фигуру снизу вверх, поднимаясь к лицу.
Я сажусь на диван рядом с ним, поставив обе ноги на пол. Тепло его руки окутывает мою шею сзади. Потянувшись за пультом, лежащим на кофейном столике, я замечаю три листа бумаги.
Он говорит:
– Нам надо сделать записи и за Одена.
– Что у них случилось с Оливией? – спрашиваю я.
– Ливви иногда ведет себя совершенно по-идиотски. Давай не будем об этом говорить.
