На оживленных перекрестках шофер нажимал на клаксон, предупреждая прохожих. Балаханцу это весьма понравилось. Он крутил свой ус и надменно поглядывал по сторонам. Выехав из центра, шофер перестал сигналить. "Ты почему не нажимаешь на эту зурну?" — обратился к нему простофиля. Шофер отвечает, что каждый сигнал стоит денег. "Ничего, я заплачу, играй!". Так, "с музыкой", они и въехали в Балаханы. Настало время рассчитываться. "Сколько я тебе должен?" — спрашивает балаханец. "Четвертной за машину, тридцать пять рублей за зурну". Выворотил балаханец карманы, но расплатился за удовольствие с лихвой. Обступили его односельчане, расспрашивают, что да как, да сколько заплатил за поездку. Балаханец отвечает: "Сама машина дешевая, да зурна у нее больно дорогая".
Рассказывал Джалилов и другую историю: приехали как-то трое балаханцев, чтобы посмотреть на постановку "Асли и Керема" в театре. Сели в первом ряду партера. Когда Гара-Кешиш нарушив обещание, отказывается отдать дочь замуж за Керема, один из балаханцев бросается на сцену и под хохот зрительного зала приставляет револьвер к виску перепуганного актера: "Ах ты, собачий сын! Как это не отдашь?! Живо соглашайся, не то я из тебя все кишки выпущу!..".
В то время было модным давать прозвища: Агшалварлар (Белоштанники), Косалар (Безбородые), Бозбашйейянляр (Любители бозбаша)[8], Эличомахлылар (Люди с плетками), Бидж — Зейналабдин (Зейналабдин-Пройдоха), "Спасибо" Зейналабдин и т. д.
У прозвища "Спасибо" интересная история.
В конце XIX — начале XX века Николай Н наградил нескольких бакинских миллионеров русскими орденами и медалями. Так, купец первой гильдии, миллионер Гаджи Шихали Дадашев был удостоен золотой медали "За усердие" и Владимирской ленты через плечо. Гаджи Зейналабдина Тагиева наградили этой же медалью, а через несколько лет представили к ордену святого Станислава III степени; в 1908-м году жена Гаджи Зейналабдина — Сона-ханум — за активную благотворительную деятельность также была удостоена медали "За усердие". Глядя на "отцов города", отмеченных царской милостью, некий Зейналабдин, проживавший в крепостной части Баку, возмечтал о правительственной награде. Явился он к губернатору и говорит, что намерен подарить свой караван-сарай в Ичери-шехер детям государя. Губернатор разгневался: что за глупые шутки, к чему детям государя твой вонючий караван-сарай сдался? Зейналабдин отвечает с поклоном: говоря о детях падишаха, господин губернатор, я имел в виду солдат его величества.
Уразумев суть дела, губернатор принимает от Зейналабдина дарственную и просит того зайти через неделю за ответом… Зейналабдин чуть ли не каждый день заходил в губернаторство, помещавшееся в здании на углу Караульного переулка и Старой почтовой улицы, в сотне метров от Тазапирской мечети, чтобы узнать, не пришла ли вожделенная награда.
Наконец, губернатор вызвал его и сказал, что просьба удовлетворена государь-императором. Иди, мол, освобождай свой караван-сарай, приводи помещение в порядок — завтра мы переводим туда полк солдат. Зейналабдин обрадовался и спрашивает: "А мне лично его величество ничего не велел передать?". Губернатор заглянул в бумагу:
"Тебе он велел передать спасибо". С тех пор за ним закрепилось прозвище — "Спасибо Зейналабдин".
Был еще один Зейналабдин, которого прозвали Пройдохой за его расторопность и деловую сметку. В переулке, который находился чуть выше гостиницы "Тебриз" и караван-сарая Гаджи Гаджиаги, у Бидж Зейналабдина было несколько лавок. Их, однако, никто не хотел брать в аренду, ссылаясь на то, что место здесь, мол, незавидное и безлюдное. Бидж Зейналабдин завел связи с чиновниками городской управы и при их содействии открыл за счет управы еще одни крепостные ворота — выше Парных крепостных ворот. Движение в переулке стало оживленнее, и лавки охотно взяли в аренду.
У известного кондитера Эйнима в Баку, как и в других городах России, была оптовая контора по продаже кондитерских изделий. В основном, продавали рис. Но однажды в магазины Эйнима прислали несколько вагонов сладких галет, которые никто не хотел покупать. Управляющий конторой потерял голову, подсчитывая убытки. Наконец обратились за советом к Бидж Зейналабдину. Тот, недолго думая, покупает пачку галет, отправляется в ресторан "Шамс" Гаджи Аслана Меджидова, находившийся на первом этаже гостиницы "Тебриз", и начинает преспокойно есть эти галеты. Через несколько минут он извлекает из пачки золотую монету и орет на весь ресторан "Братцы, а галеты-то золотые!". Все, кто находился в ресторане, бросаются покупать галеты. А Бидж Зейналабдин, допив чай, обходит все шашлычные, чайные, караван-сараи и пассажи, рассказывая о "случайной" находке. К вечеру все галеты раскупили подчистую.
Кстати, и сами торговцы время от времени вкладывали в коробки из-под конфет, в пачки папирос, табака, сигарет золотые монеты, кольца, чтобы сделать рекламу своему товару.
Наряду с официальными названиями улицы носили и свои, местные имена:
