Эта школа, основанная по инициативе Гаджи Зейналабдина Тагиева, дала мощный толчок развитию садоводства на Апшероне. Безводный песчаник покрылся зеленым нарядом, ласкающим взор, земли, заросшие бурьяном и полынью, превратились в виноградники. В густой тени высоких деревьев поднялись красивые дачи в несколько этажей. Вокруг разбивали цветники, сажали декоративные растения. Непременной при надлежностью апшеронских дач были бассейны с прозрачной, словно хрусталь, водой. На поверхности плавали утки, лебеди. Под навесами расхаживали царственно-прекрасные павлины. Певчие птицы, развешанные в клетках по саду, услаждали слух. Иные заводили в вольерах оленей, джейранов, экзотических животных.
С каждым годом хорошели апшеронскме сады. Сюда завозили деревья и цветы буквально со всего света! Даже в осенние и зимние месяца сады не покидали дыханья весны.
Аллеи в этих садах, как правило, носили имена деревьев, высаженных по обе стороны: "Дорога меж чинар", "Плакучая ива", "Сосновая аллея", "Аллея кипарисов", "Дубовая аллея" и пр. Порой даже палящее южное солнце не могло пробиваться сквозь крону могучих деревьев.
Богачи обносили свои участки высоким каменным забором, а затейливо украшенные железные ворота издалека оповещали о том, что дача принадлежит известному в округе человеку. Часто к воротам прикрепляли мраморные таблички, где было указано имя хозяина и дата закладки садового участка.
Один из первых апшеронских садов заложил в Мардакянах Мухтаров. Это произошло примерно в 1980-м году. Тысячи кубометров плодороднейшего чернозёма привезли сюда на баржах по морю, а затем доставили к месту на арбах и верблюдах. Чтобы обеспечить сад, бассейны и фонтаны водой, в пяти местах прорыли колодцы глубиной в сорок метров, соорудили специальные хранилища. Каждый амбар для хранения воды имел пять метров в ширину и десять метров в длину. Сюда же подвели мощные насосы. А чтобы не выходили из строя, поставили особые фильтры-дистиляторы.
В летний зной обитатели виллы Мухтарова собирались на небольшой площадке, расположенной на глубине сорок метров. Здесь было прохладно в любое время года. Хозяева и гости ели фрукты из сада, мороженое, пили шербет, кофе, изысканные вина. Желающие могли сесть в нарядные лодки и поплавать в бассейне, который имел поистине гигантские размеры: тридцать метров в ширину, пятьдесят в длину и тридцать в глубину.
На берегу играли сазандары, пели певцы, приглашённые из Баку, Шуши. Чуть ниже большого четырёхугольного бассейна располагался изящный круглый бассейн, день и ночь журчавший фонтанами. Высокие стены бассейна с наружной стороны обвивали вьюнки и ипомеи.
Однако, пожалуй, несравненным по красоте и роскоши был сад Шамси Асадул-лаева, который заложили всего за пять лет (1897–1901) и который раскинулся на пятнадцати гектарах.
Для сравнения отметим, что садовый участок братьев Нобель в Белом городе составлял десять гектаров, сады Мухтарова и Тагиева — восемь, а сад Ашурбековых — семь гектаров.
Только подсобные помещения, построенные на дачном участке Асадуллаева, имели четыреста метров в длину. Высота и крепость забора, внушительность парадных ворот, украшенных богатыми узорами, поневоле вызывали у прохожих робость. Постучаться в эти ворота решился бы не каждый.
Сам сад Шамси Асадуллаева поистине не имел себе равных по многообразию плодовых деревьев, выписанных из самых разных уголков страны. Чего здесь только не было: вишня, черешня, персики, абрикосы, кизил, алыча. Аромат яблок, груш, айвы, граната разносился по всей даче.
Бакинская городская управа (за девяносто лет) насадила зеленые насаждения всего лишь на одиннадцати гектарах, тогда как нефтепромышленники за короткий срок заложили цветущие сады общей площадью более чем в семьдесят гектаров.
Старые наименования улиц и площадей Баку.
