Клиент направил свою грозность против инженера. Тот стоял с REXом в руках и отстраненно смотрел куда-то вдаль. Отчаяние против спокойствия. А Сенк… ох уж этот Сенк!.. Сэмюэл Реймер, будь он неладен. Как ловко рассчитал простака. В своем стиле. И все по-честному! Желтый экран смерти – это термин, которым черные торговцы называют любую неисправность, природу которой объяснять клиенту неудобно. Главное в этом определении – слово «смерть». Оно ассоциируется с чем-то необратимым, глобальным и грустным. В самый раз. И ничем не докажешь, что такого экрана не существует.
Через несколько секунд из гаража вынырнул великий математик. Он уже успел остудить себя и в привычной расслабленной манере отсчитал двести семьдесят франков, протянул их Клиенту, пожал ему руку и пожелал удачного дня. Тот поблагодарил и побрел прочь мимо продавцов с цепкими глазами.
Так Сенк, еще не став ветераном нелегального труда, достал себе «последнее слово компьютерных технологий».
Он оглянулся на компаньона.
Тихон смотрел вслед Клиенту.
– Спасибо, друг. С меня еще пара таких чуваков и кофе, пойдет? – Сенк заулыбался.
– Ты хорошо торгуешься, – ухмыльнулся в ответ инженер, – я бы тоже торговался, но мне воспитание не позволяет. Все-таки это нехорошо…
– Я спросил, пойдет или нет? – Сенк улыбнулся еще шире, и в его голосе зазвучала затаенная радость.
– Да пойдет, пойдет, – отмахнулся Тихон, – как дети в школу.
Матильда внимательно изучала лицо брата. Оно было вроде бы каменным, но она видела, чувствовала, угадывала, сколько эмоций скрывает эта каменность.
– Сгорел, значит. – Сенк распрямился, взирая на квакегер сверху вниз.
– Что будешь делать?
Он прошелся по кухне в одну сторону, потом – в другую. Потом снова остановился у стола.
– Вот же ж черт.
– Это не ответ на мой вопрос! – резонно заметила Матильда.
Сенк считал с максимально доступной ему скоростью время. Сегодня суббота. Работы нет. Потом – воскресенье. До среды остается три дня. А в понедельник его ждут на работе. Работа несовместима с подготовкой к бегству. Если взять отгул? За свой счет? На эти три дня? Или рискнуть? Исчезнуть без предупреждения? В голове зародилось мерное гудение. Если сейчас не выпить обезболивающее – начнется катастрофа.
Он еще раз перечитал записку и нахмурился.
– Ты нахмурился! – это прозвучало как обвинение.
– Я знаю, – свою невольную слабость он компенсировал ровным, даже скучным голосом. Еще буквально вчера, сидя в своем офисе, он прочел статью о «напряженной ситуации на востоке», которая грозила взрывом. Вечером того же дня Берта принесла записку, которая дублирует смысл статьи. А сегодня он прочел об этом еще и в газете. В
Доставать деньги буквально из воздуха Сенк очень хорошо умел, но это было хлопотно и порой опасно. В данном случае необходимость в непредвиденных расходах тянула за собой необходимость в непредвиденных доходах. И на этот раз коммерческие махинации его не спасут: во-первых, потому что суббота как базарный день уже почти закончилась, а во-вторых, потому что таких сумм с кондачка не достанешь даже на Черном Рынке.
В последний раз крупные деньги в один присест были нужны на похороны родителей. Сенк чуть умом не тронулся, когда за два дня ему пришлось где-то раздобыть двадцать шесть тысяч франков. Ему было двадцать с лишним лет. Он работал перегонщиком автомобилей из-за границы. Его шеф подыскивал среди обитателей города Ж богатых бунтарей, которые хотят ездить на редких иномарках, сдирал с них втридорога и с помощью таких, как Сенк, доставлял товар из любой точки континента. Отправляясь за автомобилем, Сенк всегда обходился только своим рюкзаком. Носки, трусы, квак и дорожная шоколадка. Он возвращался буквально через несколько дней. Мама ворчала, что это небезопасно и рано или поздно он попадется.
В один прекрасный день случилась катастрофа. Шеф опять нашел орду богатых клиентов, поручил Сенку собрать с них плату и отправляться за машиной. В Швецию. Тот послушно пригласил клиентов в бар, мило побеседовал с ними, забрал деньги, передал шефу и поехал забирать авто. Все было, как всегда. Но, как только Сенк добрался до пункта назначения, оказалось, что никакой машины там нет. Его там не ждут. А шеф загадочным образом пропал – естественно, вместе с деньгами.
Сенк представил, как является на встречу с «богатыми-капризными» покупателями и говорит, что вот, мол, ни денег, ни машины вы не получите. «Шеф и все – пропало». Представил, как они побледнеют. Возмутятся. Начнут угрожать. Потом сделают вид, что прощают и молча выйдут из бара. А вечером, когда он будет возвращаться домой, его подстерегут в каком-нибудь переулке двое сильных и злых мужчин – и все. Конец Сэмюэлу Реймеру.
