У подножья холма послышался шум. Это было похоже на ветер. Один из людей Хирурга с мечом наперевес сделал несколько шагов вниз по склону и всмотрелся в темноту. Тут, как будто вспомнив о чем-то, Хирург протянул руку к не-Яну и взял его за бороду. Не-Ян охнул, и борода наполовину отвалилась от подбородка. Диана обомлела. Рассеянно взявшись за бороду, не-Ян оторвал ее вовсе и бросил. На помолодевшем лице его, с еще не зажившим Т-образным шрамом – таким же, как у Хирурга, – на левой щеке, застыло выражение досады.
– Ты… – тихо сказал Хирург.
«Ветер» между тем усиливался, внизу склона трещали ветки и шуршала трава. Воздух наполнялся рябящим факельным светом.
– Дурак! – воскликнул Хирург. – Боже мой, какой дурак! Беги… они же…
Он было повлек не-Яна вглубь, к калитке, но снизу уже поднимались солдаты с мечами и копьями, торжественно, как знамена, несли себя старцы в священнических одеждах, спешили какие-то возбужденные оборванцы, от трескучих факелов в саду становилось светло и шумно, как днем. Гортанно звучала чужая речь.
– Да не меня – его! – сказал Хирург подступившим к нему охранникам и указал на не-Яна. – А ты – уходи, – бросил он Диане, но, видя, что она не понимает ни слова, взял ее за руку и подтолкнул к калитке.
Очутившись за оградой, Диана поставила кубок на землю и присела на колено. Тотчас она увидела, как кто-то из оборванцев направился к ней, но, проходя мимо Хирурга, растянулся на траве и с воплем схватился за ступню. Из-под его замасленной накидки вывалился короткий меч и моток бечевы.
Пространство вокруг расщепленной яблони как будто замкнулось наклонным цирком. Понадобилась еще минута, чтобы все встали покойно и голоса притихли. Тогда старик в расшитой золотом хламиде подошел к яблоне, мелко, будто хотел сесть, потоптался и воркующим голубиным голосом объявил Хирургу:
– Иди либо сам, либо дай нам его!
– Тебе выбирать, – ответил Хирург. – Подумай, кто тебе нужен.
– И поздно, и нечего думать! – гневно воскликнул старик и взмахнул золотой клюкой. – Не тяни время! Случится то, что должно, и теперь ты не смеешь нам помешать!
Хирург отер ладони.
– Ты привел солдат империи, потому что твои люди больше боятся солдат, а не тебя. Ты защищен их же кровью. Чем еще ты можешь торговаться со мной?
Старик хотел что-то ответить, но только ощерил пустой и черный, как дупло, рот, воздел руки из глубоких рукавов и, на мгновенье выпустив золотую клюку, дважды хлопнул в ладоши.
От толпы отделился сгорбленный подросток, кивнул старику, подошел к не-Яну и трусливо – опять же оглянувшись на старика – лизнул его в висок. Тотчас солдаты сдвинулись с мест, и четверка их каким-то механическим, шахматным движением взяла не-Яна в кольцо. Между ними и охранниками Хирурга было не больше двух шагов, из этого промежутка как бы стал откачиваться воздух, но Хирург поспешил разрядить тишину приказом: «Нет». Его люди отступили. Старик в золотой хламиде обратился к солдатам на латыни. Не-Яна подвели к нему. Один из оборванцев снял с себя одежду, положил ее к ногам старика и, обернувшись, наотмашь ударил пленника по лицу. Не-Ян удивленно схватился за щеку. Он хотел что-то сказать, но оборванец ударил его по другой щеке и плюнул в лоб. Закрывшись руками, не-Ян прошептал что-то, между ладоней по его подбородку бежала кровь. Чутко, словно к двери, обидчик подался к безответной жертве, но тут возле головы его прошуршал меч; он присел и оглянулся на охранника Хирурга, того, что нанес ему удар, и на старика, как будто испрашивая защиты. Диана увидела, что по шее оборванца сходит жирная лента крови, сам он этого еще не чувствовал, а лишь зябко поднимал плечо к голове, стараясь почесать разрубленное ухо. Закричал и переломился в поясе он, когда коснулся раны и увидел на пальцах кровь. Вопль его прозвучал сигналом к общему движению.
