Цирк распался загалдевшей толпой. Гроздью, будто ключи в связке, столкнулись мечи. В этом хаосе Диана тотчас потеряла и Хирурга, и его людей. Она поискала вокруг себя, чем можно было бы защититься, но нашарила только пустой кубок. Кувыркаясь с грозным гулом оторвавшейся вертолетной лопасти, над нею пролетело копье, стукнулось древком обо что-то позади, покатилось обратно и опрокинуло кубок. С видом ребенка, которому разрешили потрогать удава, Диана коснулась иззубренного наконечника, но отдернула пальцы: наконечник был вымазан чем-то липким и теплым. Закусив кулак, она снова поглядела в сад и увидела, что свалка сворачивается, все кончено – оборванцы уволакивают в темноту мертвого солдата, обоих охранников Хирурга и еще троих несчастных, таких же оборванцев, между ними ходят священники и торопят их, подгоняют своими золотыми палками. Хирурга она увидела стоящим в стороне и отирающим краем покрывала что-то с виска. Кроме нее, кажется, никто и не замечал его. От происходящего он как будто был отделен стеной, и если бы не потускневший от бешенства взгляд его, направленный вслед людскому сгустку, что уносил не-Яна и артачившихся солдат, если бы не растертые вишневые пятна на виске и ходившие желваки на скулах, Диана решила бы, что весь этот балаган – только следствие его приказа, что он наблюдает за исполнением своей воли.
Подул горячий, насыщенный пылью ветер. Старик в золотой хламиде, было поднявший навстречу Хирургу указующий перст и открывший рот для прощания с побежденным, задохнулся и закашлялся. Даже хламида его потускнела и съежилась от пыли. Палец втянулся обратно в рукав. Пятясь, он пристукнул по земле клюкой, повернулся и пошел за своими людьми. Тут он уже не скупился на окрики и ругательства, и, прежде чем тьма погасила его фигуру, Диана увидала, как он навис над кустом дикой малины и высморкался.
Хирург подошел к калитке. Волосы на виске у него рассеклись от ветра. Диана поднялась.
– Иди в дом, настырная, – сказал он.
Она послушно пошла в черный проем, обрезавший шум ветра и запахи сада, и шагала до тех пор, пока не ткнулась ладошкой в стену. Было слышно, как вошел Хирург, как закрылась за ним дверь и струйка воды пролилась у порога. Крашенные маслом стены мерещились Диане железным сводом, погруженным в ртуть. В канавке, обегавшей свод по периметру, Хирург зачерпнул воды и ополоснул лицо. Появилось эхо – капризный, неверный, крошащийся слепок с холодной ослизлой поверхности свода.
– Как часто мы спрашиваем правила игры, в которую суемся? – неожиданно спросил Хирург.
Диана, будто вопрос мог быть обращен к кому-то другому, осмотрелась.
– Правила?
Голос ее прозвучал неожиданно громко, так, словно раздался где-то внутри нее, в самой середине слуха. Она хотела сказать что-то еще, но тут увидела свинцовые зеркальца воды у самых своих глаз, увидела Хирурга, шлепающего к ней по воде – или всего лишь по мокрому полу? но почему она сама так запросто провалилась в пол? – зажмурилась и уж больше не видела ничего.
Александр был в стендовом тире. Стрельба увлекла его настолько, что, когда кончилась коробка с патронами, его обычная «норма», он сказал, чтоб несли новую. Гвардеец едва успевал заряжать и подавать ружье. В воздухе плыли дымы попаданий. Спустя еще четверть часа, услышав лай, Александр оглянулся на стоявших позади Ивана и Ллойда. Иван смотрел в небо, где должна была появиться очередная цель, а Ллойд, нервно помахивая хвостом, ждал выстрела, чтобы выказать свое неудовольствие. Вылетевшая тарелка перемахнула стрельбище.
– Н-ну! – выдохнул с досадой Иван.
Александр снял наушники и отдал ружье гвардейцу.
– Довольно.
– Еще! – потребовал Иван.
– Можешь идти, – сказал Александр гвардейцу, когда тот разрядил ружье.
Иван, отставив плохо сгибающуюся больную ногу, поднял с земли стреляную гильзу и подбрасывал ее на ладони. Ллойд догадался, что стрельба кончена, обнюхал штаны Александра и фыркнул. Александр потрепал его по загривку и назвал дипломатом.
– Сам ты дипломат, – вступился Иван за собаку.
Александр взял двустволку.
– Да что с тобой? У меня уши отваливаются, а ему подавай стрельбу…
Иван бросил гильзу и отвернулся.
– А я только что пришел…
Взглянув на часы, Александр понял – только что у Ивана завершилась процедура. Звать гвардейца, однако, было и поздно, и невозможно, и он только придумал обещать Ивану пострелять после завтрака. Иван сходил к будке, принес разбитую мишень-тарелку и бросил Ллойду на «апорт». Ллойд побежал за тарелкой, но та развалилась на куски, он долго не мог выбрать, какой из них хватать, однако и выбранный рассыпался у него на зубах. Он принялся шлепать языком, и Иван довольно засмеялся – старый розыгрыш удался в который раз. Тут Александр вспомнил, что дожидался удобного момента спросить брата, в самом ли деле тот видел девушку гуляющей ночью по саду, но Иван, не давая ему раскрыть рта, взял его за рукав, сказал, что хочет показать что-то, и потащил в летний театр.
