Уговорив себя, что теперь-то все в порядке, вахмистр отправился в комнату отдыхающей смены, где ему уже предусмотрительно налили огромную кружку горячего чая с травками и соорудили невероятных размеров бутерброд с домашней колбасой. И, конечно, большое блюдце с синей полосой наполнено малиновым вареньем. Все как положено.
– Этот, – молоденький городовой мотнул тощей шеей в сторону камер, – что твой призрак, ни звука, аж мурашки бегут.
– Ты поменьше мурашек считай, побольше старших слушай. Да, вашбродь? – заглянул в глаза вахмистру своими маленькими блестящими глазками второй. Он напоминал вахмистру какого-то скользкого зверька. Но службу и правда знал. Вот и сегодня весь вечер ходил за вахмистром. Не поленился, проверил кандалы на задержанном – и не побоялся же в камеру зайти! Сам топчан перевернул: не сунул ли кто заточку или еще что недозволенное.
– Оно конечно, – вахмистр прожевал бутерброд, с удовольствием запил чаем. Закончив ужин, вытер руки чистой тряпицей, с грохотом отодвинул тяжелую табуретку.
– Пойти проверить перед сном?..
Задержанный лежал на топчане как лег – руки на груди, ноги вытянуты. «Как покойник», – подумал вахмистр, и что-то будто кольнуло его. Он нащупал связку ключей на поясе и, промахиваясь ключом, нашарил замок; наконец ключ вошел. Даже сейчас вахмистр не забывал об осторожности:
– За мной не входить, быть настороже.
Но он уже знал, что увидит внутри…
– Ох, чтоб его… – выдохнул он несколько минут спустя.
Громко, празднично скрипел снег под ногами, золотые купола церквей плыли в высоком голубом небе, вился ароматный дымок от еловых лап над капищами, звонко гомонили где-то за высокой оградой купеческого дома дети. Попавшийся навстречу купец в распахнутой тяжелой шубе полез через сугроб брататься, протянул бутылку шампанского, но, увидев мрачное лицо и мундир Федула, понимающе надул щеки, затем, извиняясь, приложил руку к груди, слегка поклонившись, и двинулся дальше.
– Проклятье, а денек-то какой. Сейчас бы шампанское пить да с румяными девами в санях кататься, – с тоской пробормотал Иван, глядя на ворота купеческого дома.
– Почему на улице никого нет? – поинтересовался Стас. – Обычно же охрану у ворот выставляют, ну и всякое прочее…
– Внимание привлекать пока не хотим. Огласка ни к чему, – коротко обронил Владимир, толкая калитку сбоку от ворот.
Первого мертвеца Стас увидел сразу, как вошел. Судя по одежде, один из купеческих охранников. Насколько Стас помнил, в прошлый свой визит они с Иваном видели минимум троих. Возле мертвеца на корточках сидел человек в высоких сапогах с меховой оторочкой и коротком черном полушубке с поднятым воротом. Таком же, как у иноков.
– Из ваших? – кивнул Стас Владимиру.
– Наш, – инок поднял руку, его соратник коротко махнул, отвечая, и вернулся к своему делу.
Не сговариваясь, напарники остановились возле тела. Умер человек внезапно. Раскинув руки, мертвец лежал в высоком сугробе на обочине широкой, хорошо расчищенной дорожки. Ноги в новеньких валенках нелепо вытянуты, словно человек сладко потягивался. Лица не видно, его засыпал обвалившийся с вершины сугроба снег. И следов выстрела не видно – ни стрелы, ни пулевого отверстия.
– Вы его еще не трогали? – спросил Иван инока, хотя и сам видел, что следов не видно. Тот молча покачал головой.
– Нет. Но вы вот на это посмотрите, – и, вытянув руку с зажатым в ней коротким ножом, инок постучал рукоятью по ноге покойника. Раздался глухой костяной звук.
– Вот, словно мерзлая туша на леднике.
– Да уж. Но ночи нынче холодные, – сказал Иван. Впрочем, без всякой убежденности.
Федул лишь вздохнул и, хлопнув Стаса по плечу, указал на дом, возле которого стояли несколько человек: одни – в черных полушубках иноков, другие – в серо-зеленой форме порубежников. Виднелись и длинные теплые шинели городской полиции. Заслышав хруст снега, стоявшие у дома оглянулись, замолчали, разглядывая гостей. Первым нарушил молчание человек в полицейской шинели – высокий, тощий, с острым, словно рубленым, лицом, на котором лихорадочно горели черные глаза. Он нервно протянул руку – сначала Стасу, затем Ивану. Ладонь оказалась сухой и горячей, и Стас подумал, что человек, пожалуй, серьезно болен, не стоит ему на морозе быть, а вот поди ж ты…
– Здравствуйте, здравствуйте. Майор Хацкий, – голос у майора не подходил к внешности, был низким и хрипловатым. – Отдел собственной безопасности городской полиции. Не могу сказать, что рад знакомству. Про ваши вчерашние подвиги наслышан и за помощь в поимке подозреваемого признателен. Хотя о том отдельно еще поговорим.
