Из интересного – вроде видели Хацкого с чинами Службы Охраны. И Старшой мне намекнул, что в верхах, похоже, снова драчка назревает. Каждый тянет на себя, старается полезность доказать. Есть у него подозрение, что под эту драчку кто-то решил Говоруна из игры вывести. Что там еще, Старшой не раскололся, лишь рукой махнул. Если сопоставить с тем, что знаем мы, то получается, что кого-то могут и втемную использовать, а кто-то решает свои дела. Например, пытается подставить конкурентов. Хотя бы ту же городскую полицию.
Иван молчал, давая Стасу выговориться. Слова напарника накладывались на то, что говорил Якут, смешивались с собственными ощущениями, проникали в мысли и чувства, и где-то глубоко внутри начинало формироваться нечто, пока непонятное, не имеющее точных определений, но вполне ощутимое. Иван знал, что скоро это неясное шевеление, клубок этот превратится во что-то точное и ему понятное.
Но не сейчас.
– В общем, я тебе так скажу. – Стас с силой вдавил в пепельницу окурок, перегнулся через стол и жарко дыхнул Ивану в ухо: – Прав купец-то. Черные дела творятся. Совсем черные.
– Это, друг мой, и так понятно. – Иван затянулся, принялся выпускать ровные дымные колечки. Посмотрел, как они тают, продолжил, только когда последнее исчезло. – Скажи лучше, ты Старшому про слухачей пропавших сказал?
Стас кивнул.
– Конечно. Не мог я такое от него утаить. Не по-людски это.
– Оно, конечно, правильно, – почесал переносицу Иван, – только ты учитывай, что Старшой не один все рубежи родины охраняет, и куда теперь все это дойдет…
Но Стас махнул рукой:
– Пока Старшой не решит кому-то доложить, никто и не узнает. Он мне сам сказал, чтоб я язык за зубами держал, а он думать будет. Впрочем, рассказывай теперь ты. Как там этот твой Якут? Сказал что толковое?
Иван рассказал, а Стас выслушал.
И осмыслил.
Теперь пришла его очередь хмуриться, сопеть, тянуться за графином, с досадой снова ставить его на стол. Всякое желание выпить и расслабиться пропало. Стас чувствовал, как приходит холодная злая сосредоточенность перед большим опасным делом. Как бы не самым опасным на его веку.
– Словом, Шаман много знает, но не говорит, а пытаться вытрясти из него то, что он не хочет, дело бесполезное, – подвел итог Иван.
– И того, что сказал, достаточно. – Хмель окончательно выветрился, и Стас вспоминал то, с чем сталкивался еще на службе и что слышал от порубежников уже после ухода в отставку. Все это складывалось в картину, от которой волосы на загривке вставали дыбом.
– Я тут еще вот что подумал… – продолжил Иван. Он наколол на вилку рыжик и теперь помахивал ею, как дирижерской палочкой. – Я б на месте убиенного Загорцева непременно тайничок имел.
– Вот и я о том же подумал. Но у нас даже наметок нет, с чего поиски начать. Наверняка спрятал он его умеючи. Поди пойми – где? – Стас тоже схрумкал рыжик и обвел глазами стол, выбирая, что бы еще сжевать.
– А вот тут нам может помочь наш старый знакомый господин Необъятный, – хмыкнул Иван. – Хоть друзьями они и не были, но он мог быть хотя бы в курсе его личной жизни. Сплетников в Управлении всегда хватало. Как я понимаю, кроме Столярова, родни у покойного здесь не было. Так что будем искать через службу.
– А еще, – и Стас нацелил вилку на друга, – надо попросить Необъятного добыть что-то из личных вещей покойного. А еще лучше – волосы или ногти. Ну да, ты знаешь.
– Я? Не-не-не, – выставил ладони Иван, – не хочу я с этой дрянью связываться!
Стас проникновенно заглянул другу в глаза.
– Ваня, ты же понимаешь, что надо?
– Знаешь, друг мой, утро вечера мудренее, – сменил тему Иван. – Давай-ка собираться да поедем домой. Поспать нам с тобой надо, потом поразмыслим.
И, похлопав друга по плечу, Иван полез из-за стола.
Легкие крытые сани бесшумно скользили по хорошо наезженному Ярославскому тракту. Стылая белая луна повисла на небе, и такими же белыми, холодными пристальными глазами смотрели на Землю редкие зимние звезды. Стас узнал бы возницу, но Стас сидел в уютной «Заставе» и, хотя мысли его были беспокойны, в целом благодушествовал.
Ярославский порубежник, подвозивший утром Хромого, о своем случайном попутчике сейчас не думал. Зорко поглядывал по сторонам, время от времени слушал себя и обереги. Не нравилась ему ночная, второпях организованная поездка, но уж больно срочной была весть, которую следовало сообщить ярославцам. Что за весть, в точности он не знал и сам, но за просто так инока в черном полушубке гонять бы не стали.
Игорь покосился на возок.
Молчаливый парень лишь пожал ему руку, залезая внутрь, да обронил: «Дело срочное, сам понимаешь. Погнали».
Игорь понимал. А потому попросил пару сопровождающих, которые сейчас и сидели в возке вместе с иноком, да поменял лошадей, которых он запряг сегодня днем, снова на полозов. Этой скотинке холод не помеха, а кони пусть отдохнут на московских харчах. Оставалось только надеяться, что трем бывалым порубежникам хватит сноровки и удачи отбиться, случись что. Да и иноки, если верить тому, что он слышал, тоже не лаптем щи хлебают.
