Упершись руками в колени, Иван длинно выдохнул.
– Шаман, ты понимаешь, что они увели нас от гнезда?
Якут только молча кивнул.
Стас переводил взгляд с одного на другого, порубежники за его спиной тихо переговаривались. Только что они потеряли своих друзей. Тех, с кем прошли огонь и воду.
Но держались парни отлично. Горевать будут потом. Сейчас они смотрели на Ивана и Хромого, ожидая команды.
– Бегом. Счет на секунды.
И маленький отряд бросился по темной улице.
«Главное, не поскользнуться на заледеневшей крови», – думал Стас.
Распахнув дверь, напарники ввалились вместе с клубами морозного воздуха в избу, которую заняли Сергий и Старшой. Их пропустили молча – иноки даже дверь придержали, чтоб не мешкали.
– Бумаги? – выдохнул Иван.
Сергий молча выложил на стол сверток.
Старшой вопросительно глянул на Стаса. Тот подтвердил невысказанное предположение.
– Похоже, нас в сторону увели.
Пока он коротко обрисовывал ситуацию, Иван торопливо раскладывал на столе бумаги.
– Должно тут что-то быть. Загорцев глубоко рыл. А мы на приманку повелись.
Сергий и Старшой, не сговариваясь, подошли к столу, тоже взялись за бумаги.
А Стас понял, что нет у него больше сил думать, не получается держать себя в боевом заводе. Просто сел, привалился к стене и закрыл глаза.
Надо хоть как-то собрать себя, вернуть то ощущение ясного мира, которое позволяло ему все эти годы оставаться одним из лучших в своем деле.
– Что мы ищем? – По голосу – Сергий. Говорил монах спокойно, но Стас чувствовал его напряжение. Счет идет уже не на часы, на минуты. Может быть, даже на секунды.
С усилием Стас разлепил веки, посмотрел на Ивана. Тот тянулся вверх, в тонкие миры. И то, что он видел, ему, судя по всему, не нравилось.
Иван смотрел на воронку, которая ширилась, подрагивала, будто голодный пес в предвкушении кормежки, и не было никакой возможности остановить ее сейчас. Иван видел, как пробуют подобраться к ней ведуны, как вьются вокруг воронки духи-союзники, и показалось ему на миг, будто бы даже отсветы Старших Существ видятся где-то совсем на границе зрения, но все зря – воронка просто отпрыгивала, уворачивалась и упорно тянула свой хобот вниз, к явному миру. Но куда именно, не понять.
С одной стороны, это очень плохо – значит, все готово, чтобы открыть врата и принять Гостя. И найти его, если ритуал завершится, будет почти невозможно.
С другой – еще не началось. Смерч еще кружит, отскакивает, осторожничает.
Значит, тот, кто должен принять Гостя, еще не вошел в нужное состояние. Или его в это состояние не вогнали. Стас поймал только отголоски видений вязальщика и отвел взгляд от напарника, все больше уходящего отсюда –
«Дитя», – сказали там, в доме. На душе стало совсем погано. Значит, купцову дочку решили использовать, сволочи.
Нелюди – они нелюди и есть. Нельзя ведь так.
Мысль споткнулась.
Нелюди… Почему это слово откликнулось, зацепило, Стас так и не понял, но именно оно поволокло за собой другие мысли причудливой цепочкой, которую он и сам не мог понять.
Сказал, не повышая голоса, не было уже на это сил:
– Ищите что-то совсем мелкое, на что внимания не обращали. Что-то такое, что мелькнуло, да в сторону отложили.
Ему не ответили, но бумаги на столе зашелестели громче, загудели голоса.
– Вот, смотрите, – это Старшой, – рапорт агента. Загорцев ему поручал за трактиром наблюдать по делу о фальшивомонетчиках. Он пишет, что видел вахмистра Трегубова выходящим из переулка неподалеку от трактира. Зачем Загорцев этот рапорт к секретным бумагам приложил?
Стас с усилием сконцентрировался. Чутье, из-за которого Старшой в свое время и дал ему под начало «бесову десятку», говорило: вот оно, то самое. Сергий перебирал бумаги, что-то искал.
– Я же вчера видел. Точно помню, видел. Вот оно. «Докладываю, что поручик Вахрушев был замечен мною выходящим из ворот дома, находящегося по адресу: Кривоколенный переулок, дом четырнадцать. Но по тому адресу три дома стоят, поскольку рекомый дом пребывает в разрушенном состоянии и граждане давно его для употребления на свои нужды…» Тьфу ты, как это читать-то можно?
– Кривоколенный переулок. А у трактира того какой адрес? – склонился над картой города Старшой.
Стас знал ответ еще до того, как он прозвучал…
– В Архангельском переулке он.
Все сходилось.
И все было очень плохо. У Мироздания отвратительное чувство юмора.
Как раз в тех переулках сгорел дом, в котором Загорцев встречался со своей барышней. Там они нашли бумаги, которые привели их к адресу в Кривоколенном.
Там сейчас творилась история.
Без их участия.
– Сколько нам до адреса? – не отрываясь от карты, спросил Старшой.
– Полчаса примерно, – отвечал кто-то из иноков, Стас не различал их по голосам.
– Вплотную подъезжать нельзя, клади еще время – пока подберемся поближе, пока развернемся…
– Кого разворачивать-то? – Голос Сергия был глубок и спокоен, и Стас знал, что он скажет, еще до того, как монах ответил на свой вопрос.
