Едва Николас, схватил меня за грудки и встряхнул, роба угостила и его, разрядом, от которого не маленький, в общем-то, мужчина, отлетел метра на полтора, снося все на своем пути.
Подарок Эрика, за пару минут, что на меня не обращали внимания, возясь со старшеньким, успел накачать меня лекарствами под "крышечку" и выпустив отростки, почти перерезал веревки, которыми мне связали руки и ноги.
Конечно, это сейчас я такой, умный, спокойный и тихий. Точнее - все МЫ, такие.
А еще час назад, ой, что творилось...
- Больно? - Марисса улыбнулась. - Ну, терпи...
- Можно подумать, у меня есть вариант... - Отмахнулся я и потянулся за чашкой. - Ладно, проехали... Живой и то - песня...
Николас фыркнул в чашку.
- Что опять не так?! - Не выдержал я.
- Ложку, вытащи... Глаз выбьешь! - Николас рассматривал меня, как не виданную зверушку.
Захотелось, сделать что-нибудь, такое...
- И, куда ты, теперь? - Вернулась Марисса к теме нашего разговора. - До ближайшего города - нормального, города - почти три сотни километров. Оставайся, у нас. Работу - найдем. Со временем, обживешься, дом поможем построить. А там, может и понравится, кто... Чего, в одиночестве, жизнь коротать...
Я от души пожал плечами.
Как мне объяснить, не плохим людям, что не вижу я себя, в роли "винтика", в их налаженном механизме сельского хозяйства! Да и собственное тело, еще разобраться надо - может ли мне кто-то понравится и что из этого получится?!
Усмехнувшись про себя, вновь пожал плечами.
- Значит, все же пойдешь?! - Николас предупреждающе поднял руку, останавливая Мариссу, порывающуюся, что-то сказать. - Тогда - колесом дорога!
"Колесом дорога" - пожелание вернуться...
На душе стало тепло.
- Давайте, спать, ложиться. - Подмигнула мне Марисса. - Утром, на свежую голову - все еще раз, обсудим. Не может быть, чтобы взрослые люди, не смогли договориться!
- Хех! - Расплылся в улыбке Николас, - ну ты, Солнышко моё, пошутила! Вся история человеческая, это история о том, как взрослые люди, договориться не смогли!
- То - политики. А я, о людях, говорю... - Марисса сладко зевнула. - Эрик, Ваша комната, на втором этаже, младшенький проводит...
Младшенький, орясина, приложившая меня демократизатором, глянул исподлобья и расплылся в широкой улыбке.
Помнит, кошка, чье сало съело!
И, мое обещание, сделанное сгоряча, тоже - помнит...
Поднявшись по лестнице, следуя за широкой спиной Жан-Пьера, прошел по коридору и остановился перед легкой фанерной дверцей, также украшенной резьбой.
Батальная сцена, с танками, взрывами и летящими в небесах самолетами, заинтересовала меня, заставив замереть на пороге, изучая внимательнее.
- Это, Саймон вырезал, когда историей увлекся. - Пояснил младшенький, все ожидая, когда я от слов, перейду к делу. - Он назвал эту картину 12 июля 43 года...
- Ждешь, что драться начну? - Поинтересовался я, глядя в голубые глаза паренька. - Не начну. Во-первых, сорвалось сгоряча. Во-вторых, сыновья почтительность, дело такое, хитрое... Главное, чтобы почтительность, в слабоумие, не переросла.
Жан-Пьер улыбнулся, давая понять, что - не перерастет.
- Мир? - Протянул я руку, младшенькому.
- Мир! - Довольно пожал мою руку, своей немаленькой грабаркой, паренек. - Вы, Эрик, на ночь окно не открывайте - комаров у нас - уйма. Съедят.
С улыбкой проскользнув мимо меня, Жан-Пьер стрелой промчался по коридору и слетел по лестнице, почти не касаясь ступеней.
Хлопнула входная дверь и девичий голос тихо пискнул.
"Молодежь"! - Расплылся я в улыбке и приступил к осмотру комнаты.
Вышивки присутствовали и здесь, в "огроменном" количестве "цельных" семи штук, пряча за собой чисто беленые стены. Окно, с поднимающейся рамой. На полу - ворсистый ковер, с цветочным узором, приятно щекочущий босые ноги. Двуспальная кровать, с никелированными шишечками, по углам подголовников, накрытая ярко-красным, лоскутным одеялом, так и манила завалиться на нее. Гора подушек, украшенных вышивкой, разного размера и формы, на любой вкус - пирамидой возвышалась на кровати.
Рассматривая все это великолепие, стало не по себе - даже имея "нормальное" тело - головой то я - киборг...
Сложив вещи на небольшом столике, стоящем у окна, попробовал устроиться на кровати.
Мягко!
Сбросив на пол одно одеяло - подстелить, подушку, пожестче, и накрывшись вторым одеялом, принялся раскладывать события сегодняшнего дня, по полочкам.
Не могу сказать, что меня все устраивало.
Сон не шел, а ноги подрагивали, словно пытались унести меня из-под теплого крова.
Ворочаясь с боку на бок, раскладывал кубик событий и так и эдак.
Все едино получалось - черти что!
По отдельности, все факты - на своих местах. А вот вместе...
Не выдержал и, подойдя к окну, поднял фрамугу.
Ночная жизнь поселка, уже давно крепко дрыхла, в своих кроватках, глядючи седьмой, если не одиннадцатый, сон. Живность, разбросанная по сараюшкам, тоже сонно ворочалась на своих насестах, стойлах и денниках. Ночные пичуги, не тревожили сон, облетая деревушку стороной. Ровная, размеренная, как дыханье спящего человека уставшего от повседневных дел, нега разливалась в округе.