Мария, истинная женщина, до последнего ноготка, на своих чудесных пальчиках, выгнала меня по дрова, а сама занялась готовкой, со словами: "Иди, погуляй, аппетит, нагуляй!"
Можно подумать, аппетит можно только так, заполучить!
Словно прочитав мои мысли, кареглазая замахнулась на меня поварешкой.
Пришлось идти заниматься делом.
Среди вещей, разгруженных с моей машины, была и походная электроплитка и несколько килограммов разных круп и макиздей.
Все это богатство я и подволок ближе к Марии, чтобы она сама разобралась, что и куда расставлять.
Достав из инструмента, топор, пошел по дрова, ибо - "Спорящий с женщиной - ускоряет свой смертный приговор", а я еще хотел жить.
Планета, на которую я, точнее - мы - попали, радовала несказанно: маленькое подобие Земли, по флоре и фауне. Только флора здесь была - большая, а фауна - мелкая. Очень вкусная и совершенно не хищная.
За годы своего здесь пребывания, Мария наловчилась обходиться малым - в большинстве своем, ей хватало овощей, щедро разросшихся на благодатных почвах в огроменных размерах.
Арбузы, точнее то, что я принял за них, размером мне были по колено, картофель - два моих кулака.
Так что, умереть с голоду, запасливой девушке, совершенно не грозило.
В запасливости Машеньки, я совершенно не сомневался - учитывая, что на календаре этой планеты стояла ранняя весна, с овощами на столе и в кастрюле, все было в порядке.
Пробираясь по лесу, в поисках сухостоя, внимательно оглядывался по сторонам и ставил зарубки - не хватало заблудиться, для полноты ощущений и смеха русоволосой девушки.
Деревья, возвышались надо мной, смыкаясь кронами, где-то метрах в полуста, от земли, закрывая небосвод широкими листьями, через которые, свет местного светила, не пробивался, оставляя все вокруг меня в сумраке.
Земля под ногами казалась каменной, лишь слегка припорошенной опавшей листвой - по рассказам Марии, листья здесь опадали раз в три года, опускаясь на землю огромными полотнищами и оголяя черные ветви, через которые, с синего неба, наполненного черными тучами, срывались крупные дождевые капли, превращая почву в хлюпающее болото.
Сухое дерево я приглядел почти через час блужданий - могучий гигант опустил свои серые ветви, без единого листка, почти до земли и ожидал лишь удара моего топора, чтобы, слегка задержавшись за кроны соседей, с громким треском оказаться поверженным навсегда.
Из соображений чисто практических - возвращаться было слишком рано, того и гляди, еще что-нибудь придумает, на мою голову, занялся аккуратной и неторопливой, заготовкой дров.
Для полного счастья мне не хватало пилы - ствол дерева, диаметром больше двух метров, рубить топором адская работа.
За работой пролетело часа три - дерево длиной в сто двадцать метров и размахом своих ветвей под пятьдесят, гарантировало хороший запас древесины.
Набрав дров, килограмм под сорок, отправился в обратный путь, пользуясь своими зарубками.
Изредка цепляясь поклажей, за стволы - до ветвей мне не дотянуться и в прыжке, а кустов в этом лесу я и не видел - спешил вернуться, пока не началось.
Не успел.
К моему приходу, Мария уже собралась на мои поиски, словно я не мужчина, а несмысленыш, что может заблудиться в трех соснах.
Встретив меня тяжелым вздохом и немым укором в глазах, девушка шмыгнула носом и расплакалась, что добило меня совершенно.
Нет, отношения между мужчиной и женщиной, это очень...
Сложно.
Пока обнимал, утешал и целовал - проголодался как собака.
От бурчания моего живота, у Марии враз высохли слезы и пропал немой укор в глазах.
Удостоившись быстрого поцелуя и приказа, а иначе и не скажешь, мыть руки и садиться за стол, тяжело вздохнул уже я.
"Может быть, не так уж и не зря, за все время моих покатушек и побегушек, меня относило от женского пола..." - Промелькнула здравая мысль в голове. - "В конце концов, хоть это и приятно, но нервы, нервы, черт возьми!"
Дав себе зарок, как можно скорее вырваться из этого болота, сел за стол и потянулся за чашкой с ароматным напитком, стоящей слева от меня.
Потягивая чай, с улыбкой наблюдал, как девушка суетится у костра и уже начал прикидывать, как бы соорудить на этом месте постоянную печурку - очаг, в которой можно будет готовить, не опасаясь ни пожара, ни ожога.
Под аккомпанемент этих мыслей, мозги перепрыгнули на другие, более циничные и неприятные.
Мария, вот ты хоть застрели меня, совершенно не походила на девушку, чью роль сейчас играла. Не чувствовал я, когда обнимал и успокаивал, что она в этом нуждается. А вот в линиях ее спины, движениях, судорожных, словно у курицы отрубили голову и она бегает по огороду, заливая все вокруг фонтаном своей крови, читалось раздражение и злость.
Раздражал ее я, а злилась она на себя.
Дождавшись, когда она поставит передо мной тарелку и сядет сама, со вздохом начал разговор.
- Маша, давай на "откровенную". - Мешая суп, я уставился ей в глаза, пытаясь прочесть в них хоть что-то, кроме все нарастающего раздражения. - Что не так?
- Всё - не так! - Вырвалось у Маши, злым рыком. - И ты - не так, и я - не так! Все это - не так! Скажи мне, как ты здесь очутился?!