Когда Аустрос пришла в себя, она находилась в сидячем положении. Глаза открыть не получалось. Руки лихорадочно шарили по лицу, которое, казалось, сейчас лопнет от давления; было такое чувство, будто голова зажата в тиски. Дрожащие пальцы лишь скользили по чему-то гладкому и холодному, закрывавшему половину лица – от середины носа до середины лба. Она ощупывала голову, но не могла найти ни зазубринки, чтобы зацепиться; ногти скребли по какому-то материалу, но безуспешно – по всей видимости, он был намотан во много слоев. Даже пытаться было ни к чему – это лишь усиливало жжение на лбу и щеках. Похоже, к ее лицу была приклеена маска.
Кто-то оторвал ее правую руку от головы, и она почувствовала в ладони что-то знакомое. Это был карандаш. Грубыми движениями ее заставили зажать его в определенной позиции между пальцами, а руку с карандашом опустили на лист бумаги, лежавший на стоящем перед ней столе. Аустрос поняла, что находится в своей кухне, у обеденного стола; она чувствовала под собой знакомое сиденье стула, а также слабый запах карри, который сегодня разогревала себе на ужин.
– Вычисляй!
– А?
Ее голос дрожал, но, к удивлению Аустрос, звучал скорее удивленно, чем испуганно. Что происходит? У нее ужасно болело горло, и она вспомнила удар. Все тело тоже ныло – видимо, что-то произошло, когда ее тащили на кухню. Вдобавок у нее раскалывалась от боли голова.
– Вычисляй! Ты же гений в расчетах, разве нет?
Это был мужчина. Ей показалось, что-то закрывало его рот, когда он говорил, хотя ей могло так слышаться из-за намотанного на ее уши материала. Низкий грудной голос был ей незнаком, но, без сомнения, принадлежал сумасшедшему – и почти вибрировал от ненависти.
Кровь стучала у нее в висках; казалось, что она вот-вот снова потеряет сознание. В голове вертелась единственная мысль: это закончится плохо, – и один вопрос: как быстро это может закончиться? Сколько было «достаточно быстро»? Двадцать минут? Десять? Пять?
Аустрос шмыгнула носом и попыталась как-то приободриться. Если она совсем скиснет, будет еще хуже.
– Вычислять? Что я должна вычислять?
Как можно что-то вычислять, ничего не видя? Может, попросить его снять с нее эту штуку? Нет, пожалуй, не стоит – лучше не видеть его лицо. Эта мысль наполнила ее надеждой; возможно, он замотал ей глаза именно потому, что не собирался ее убивать?
– Я вычислю все, что нужно, только скажите что?
– Вероятность. Вычисли для меня вероятность!
У нее кружилась голова. Что он имеет в виду? Какая вероятность? Может, он ошибся адресом?
– Я не математик. И не статистик. Я – учитель биологии, к тому же уже на пенсии. – У нее больно першило в горле, но просить воды, видимо, было бесполезно.
– Я сказал: вычисли вероятность!
– Вероятность чего? – Аустрос чувствовала, как слезы, пытаясь прорваться сквозь придавленные обмоткой закрытые веки, жгли ей глаза. – Я не могу рассчитывать просто какую-то абстрактную вероятность.
– Ты же такая умная! Покажи мне, как получается, что при наличии двух возможностей нужно концентрироваться на вероятности лишь одной из них, а о другой даже не думать. С такими расчетами у тебя точно проблем не возникнет.
Ей казалось, будто и сердце, и легкие превратились в крошечные комочки; дыхание участилось, сознание уплывало. Что он от нее хочет? Аустрос не находила ни малейшего смысла в том, что он говорил.
– Я не могу такое рассчитать, это не задача. Я вообще не знаю, что это такое. – Ее рука непроизвольно дернулась, и она испугалась, что, возможно, оставленный карандашом росчерк покажется ему непростительным…
– Да что ты говоришь?!
Аустрос молчала; она боялась сказать что-то, что разозлит его еще больше.
– Вычисляй!
Дрожавшие пальцы чуть не выронили карандаш. Сосредоточившись, она пыталась представить себе пространство на бумаге и то, как ложатся на него выводимые ею цифры; старалась, чтобы они не наезжали друг на друга, – не хотела получить за это тумак.
Ничего другого ей в голову не пришло. Аустрос перестала писать и попыталась облизнуть сухие губы, она отдала бы многое, чтобы снова видеть. Неопределенность, незнание того, где находится этот человек и что делает, готовится ли он ударить ее, было невыносимым. Она старалась сжаться в комок, стать меньше в размерах и в то же время напрячь тело, чтобы быть готовой для ударов, которых, видимо, уже недолго ждать.
– Что это такое? – Он не ударил ее, но со всей силы сжал ее руку выше локтя.
– Вероятность взаимоисключающих событий с коэффициентом один из десяти плюс девять из десяти составляет сто процентов.
Каждое слово усиливало боль в горле. Аустрос лелеяла надежду, что ей удалось объяснить все понятно.
– Взаимоисключающих? Что ты несешь? Я сказал тебе продемонстрировать, почему при расчете вероятности необходимо концентрироваться лишь на одной из двух возможностей. Я думаю, тебе это хорошо известно.
Слова прозвучали как-то знакомо, что-то шевельнули в ее памяти. Он вообще-то пришел в правильное место?.. Но все же как такая нелепица может звучать знакомо?
