– Нет. – Она почувствовала, как что-то заструилось вниз из носа, и поняла, что плачет и что слезы нашли свой путь наружу. – Ничего такого мне не известно. Это неверное утверждение.
– Допустим, что вероятность негативного исхода – один к четырем. Разве это не означает, что вероятность того, что это негативное случится, составляет три к четырем? Так что же в таком случае вероятнее – плохое или хорошее? Один к трем? Три к четырем?
Он замолчал. Аустрос чувствовала его рядом, ощущала его движение у себя за спиной, поэтому для нее не было неожиданностью, когда он, зайдя сбоку, прошептал ей в ухо:
– Один к десяти? Или девять к десяти?
То, что стало для нее неожиданностью, так это его совершенно холодная кожа, когда он коснулся головой свободного от материала участка на ее лбу. Его шепот не сопровождало дыхание – ни холодное, ни горячее, никакое. Еще теплившийся в ее мозгу остаток здравого рассудка вытеснился вопросом: а может, он мертвый? Что еще могло объяснить ледяную на ощупь кожу и отсутствие дыхания?
Аустрос почувствовала, как он отошел куда-то в сторону, но то, что послышалось в следующую минуту, заставило встать дыбом волосы: знакомые уху звуки выдвигаемых ящиков и металлическое позвякивание натыкающихся друг на дружку столовых приборов. В этих ящиках таилось множество ножей, ножниц, щипцов и прочего, что могло быть использовано и в других, менее мирных целях…
Стальной перезвон усилился – похоже, он рылся в ящике в поисках какой-то особой нужной ему вещи. Из Аустрос вырвалось жалкое подобие вскрика, и вместе с ним улетучились последние капли мужества. Она была совершенно беззащитна, брошена на произвол капризов этого сумасшедшего маньяка. Как было глупо с ее стороны на что-то надеяться!
Аустрос услышала, как он швырнул на стол несколько предметов. Она старалась не думать, что это за предметы и для чего он собирался их использовать. Вместо этого лихорадочно перебирала в уме возможные ответы на его вопрос. Что же на самом деле могло означать это дурацкое утверждение о вероятностях?
– Вычисляй!!
Аустрос вздрогнула.
– Покажи мне наглядно, как у тебя получилось, что вероятность положительного результата ниже, чем вероятность отрицательного. Ты же эксперт в этом!
Пока она наобум выводила на бумаге какие-то случайные цифры, в голове у нее вдруг начали всплывать смутные воспоминания, наводящие на мысль, с чем все это могло быть связано. Может такое быть?.. Нет, на самом деле, неужели это возможно? Рука с карандашом застыла в воздухе. Если это так, возможно, она сможет его уговорить. Во всяком случае, надо попробовать… Дрожа от страха, Аустрос осторожно положила карандаш на стол. Голос прерывался, в горле пересохло, и говорить было больно.
– Один к четырем – меньшее число, чем три к четырем. Один к десяти меньше, чем один к девяти. Однако это не означает, что один к четырем или один к десяти равно нулю. Большая это величина или маленькая, зависит от контекста. При некоторых обстоятельствах вероятность одного к четырем может считаться очень высокой. Так же как и вероятность одного к десяти.
Раздался крик, и Аустрос непроизвольно вжала в плечи голову. Это не помешало ему попасть по ней чем-то тяжелым; удар отдался гулким звуком, затем все стихло. Она услышала, как удалялись его шаги, а затем – как он щелкал выключателями в гостиной. Ничего не видя, ей трудно было понять, включает он свет или выключает. Однако было совершенно ясно другое: он увеличил громкость в телевизоре. Видимо, для того, чтобы заглушить другие звуки. Заглушить ее крики.
Аустрос почувствовала, как бешено заколотилось ее сердце. Но, может, это было его ошибкой? Что, если шум от телевизора разозлит соседей на нижнем этаже и они прибегут сюда ругаться?
Сквозь боль, темноту и страх забрезжила надежда. Соседи! Если б ей только удалось выбраться из квартиры, они бы ее спасли… Не нужно далеко бежать, чтобы дать знать о происходившем. Да даже если б она просто выскочила на улицу, то можно было бы спастись – она жила здесь много лет и могла найти дорогу с закрытыми глазами…
Аустрос встала и, прикасаясь к столешнице и ориентируясь по ней, устремилась к кухонной двери.
– Куда это ты направилась? А? Расчетный гений! Самозваный вероятнолог!
У нее перехватило дыхание; она вертела головой, пытаясь оглядеться, хотя знала, что ничего не увидит. Ей хотелось указать ему, что слова «вероятнолог» не существует, но она не успела. Он швырнул ее на стул, запрокинул голову назад, втиснул в рот обтянутые перчаточной кожей пальцы и разжал челюсти с такой силой, что, казалось, они вот-вот треснут и оторвутся одна от другой.
Затем она почувствовала во рту привкус стали. Стали, которую заталкивали ей в рот, в самую глотку. Аустрос боролась с позывами рвоты, когда он начал что-то наматывать ей на нижнюю челюсть и вокруг рта. Это был прочный широкий скотч, который должен был удерживать стальной предмет на своем месте.
