— Что Война такого сделала, сержант, что ты решил вспомнить про этот пережиток прошлого? — полюбопытствовал Ральф.
— Вытащила с того света, когда я был уже практически труп, — процедил сквозь клыки волк. — Как считаете, достаточная причина для вспоминания древних обычаев моего народа?
— А ты, значит, сторонник древних обычаев? — фыркнули псы. — Теперь ясно почему ты о ней так печешься. Как именно она тебя спасла? Напоила своей кровью?
Больные что ли? С чего они вообще взяли, что... Хотя, если вспомнить найденные у похитителей результаты, то ее кровушка и вправду может оказаться целебной. Гадость-то какая...
— Не ваше дело! — зарычал полицейский. — Факта все равно не изменить! Я должен ей свою жизнь, и поэтому вам меня с ней не разлучить!
— Эм... Похоже, мы и вправду немного не в курсе, — озадаченно протянул Ник. — Что вы понимаете под долгом жизни, а то я что-то не догоняю!
— Долг жизни был известен в Анималии много веков назад среди узкого круга животных, в основном крупных хищников, и уже почти забыт, — немного отстав, сравнялся с ним овчарка, пока волк и пес продолжали выяснять отношения. — Ваши предки не признавали его, так что неудивительно, что для вас этот обычай звучит, как набор красивых слов. Есть много оговорок, при которых признается долг жизни и, если хорошо знать правила, то можно еще попробовать отвертеться. Но ваш приятель решил идти до конца и тем самым подписал себе приговор.
— Приговор? — навострили они ушки.
Они в это время уже успели пройти последний пост к лифту, ведущему на засекреченные уровни.
Сидящий здесь седеющий черный скотч-терьер, когда-то таращившийся на звериную тройку, чуть сердечный приступ не словил, увидев живого бога. Какой впечатлительный, а заменяющий его вчера более молодой помощник только пасть разинул на Киру, как и все встречающиеся по пути собаки.
— Если сержант признал долг жизни перед Войной, то хуман обретает почти полную власть над своим кровником и может делать с ним, что заблагорассудиться, — войдя во вместительную кабину вместе со всеми Рей многозначительно сощурился и склонился, тихо добавив: – Даже вернуть назад подаренную жизнь. Прикажет спрыгнуть со скалы – спрыгнет, начнет душить – он даже сопротивляться не имеет права. Хотя с последним пунктом неувязочка, — задумался овчарка. — Никогда не слышал, чтобы кровник на своего принимающего в ответ замахивался. А этот еще огрызается и даже командовать смеет. Должники не могут позволить себе ранить своего спасителя, но царапины на ее шее говорят, что этим правилом он тоже пренебрег. Сержант решил схитрить и ничего не рассказывать хуману? Он должен был рассказать! Своим молчанием он только наживет себе лишние проблемы, если создатель узнает об нарушениях обычая. Такое раньше не прощали...
Девид сверкнул нехорошим взглядом на этого болтуна, прекрасно слыша каждое слово, после немного испуганно на стоявшую за ними Киру, наблюдавшую за парочкой с высоты своего роста.
— И что теперь делать? — спросила Джуди, тоже косясь на хумана. — Это можно как-то исправить?
Хорошо, что Верас не понимает их разговора, а то у Волкаса действительно возникли бы проблемы. И вправду, зачем он только пошел так далеко? Разве в современном мире нет других способов отблагодарить за свое спасение? Ну там, цветы, конфеты, простое спасибо... Зачем было свою жизнь ломать, вспоминая давно не используемые обычаи? И ведь они сами едва сдуру не подписались на все это.
— Долг жизни должен быть искуплен, а до тех пор кровник остается заложником своего положения. Тут уж он прав, что мы не можем разлучить его с Войной, как бы нам этого не хотелось. Нашел чем парировать, — Догбери выдержал длинную паузу прежде чем продолжить: – Есть еще вариант. Если Война скажет, что отказывается от его долга и не имеет к нему никаких претензий, то кровник может быть свободен. Только кто так просто откажется от персонального слуги? Да еще когда твоим хозяином является не зверь, а, с его точки зрения, демон! Считаете, она упустит такой шанс?
— Короче, попал по-полной, — задумчиво кивнул лис.