— А вот это я точно с вами обсуждать не буду! — обиделся лесной хищник на их хихиканье.
— Почему? Все было настолько плохо?
— Ничего не было! — зарычал Девид. — Она просто замерзла!
— И ты решил ее согреть таким образом, что хуман тебя чуть не обесчестила на месте?
— Р-р-р-р-р... — только и смог выдать он в ответ, поняв, что ничего объяснить им не сможет.
Все улики были против него, но нельзя ведь сказать ребятам, что Кира явилась к нему посреди ночи сразу же после разгрома собственной комнаты потому что ее шиза накрыла. На нее и так уже все косятся, как на опасного вооруженного психа (что недалеко от правды). Если еще и этот факт всплывет, то попаданка и вовсе лишится какой-либо поддержки, потому что ну ее нафиг с такими заскоками.
— Ладно, эта штука мыслей не читает, — убедившись в этом, Девид вернул артефакт обратно и вновь склонился, когда она никак не отреагировала: — Спишь что ли? Ты нормально себя чувствуешь?
Забеспокоившись, что девушка опять заболела (иначе чего это она такая вялая?), он коснулся ее шеи чувствительными подушечками пальцев, проверяя температуру. Этот невинный жест не ускользнул от внимания парочки и они прокомментировали его одинаковыми многозначительными ухмылочками. Опять нафантазировали себе невесть что. Да нету между ними ничего! Хватит любое проявления внимания считать за личную заинтересованность!
— Я же сказала, что отвод внимания забирает у меня много сил, — пробормотала Кира в стол. — Я не планировала нарваться на такую большую толпу, и теперь расплачиваюсь головной болью. Дайте мне еще несколько минут и я приду в норму.
— Кстати, Ве-е-ерас, — выделяя слово, осторожно начала зайчиха, выводя перед собой пальцем узоры по лакированной столешнице, — ты говорила, что отличаешься от остальных хуманов. Насколько сильно?
Кира долго не отвечала и ни разу не пошевелилась, что казалось, будто она и вправду уснула.
— Я генетически несовместима ни с одним нормальным человеком, — услышали они тихий ответ.
— Это все, что ты знаешь?
— Нам всем это сказали изначально. Я не знаю точно почему. Что-то в нашей ДНК намудрили настолько, желая создать суперсолдат, что мы перестали быть людьми. Мы уникальные. Но по наследству передать эту уникальность мы не можем.
— Ты... Не можешь иметь детей? — спросила Джуди виноватым тоном за то, что, возможно, задела больную тему.
Парни отвели назад уши, тоже почувствовав себя неуютно от этого разговора.
— Физически я абсолютно здорова, — все тем же ровным пусть и усталым тоном продолжила Кира, словно ее спросили собирается ли она идти в школу. — Мой второй муж говорил, что пусть мы и не совместимы с людьми, но между собой Верасы вполне могут стать парой.
— Второй муж? — царапнул когтями спинку стула Волкас, почувствовав какое-то неприятное шевеление в области сердца. — Ты была замужем? Дважды?!
— Трижды, — подняв голову, прищурилась она на него, отчего поселившийся в груди червячок разбушевался еще сильнее. — Не понимаю причины твоего возмущения, волчок. Я взрослая семидесятисемилетняя женщина. Думаешь, меня не посещали мысли подыграть своим гормонам и попробовать завести какое-то подобие семьи?
— Так, значит, между собой Верасы могут иметь ребенка? — постучал коготком Ник. — И на кого похожи ваши дети? Такие же сильные и агрессивные психи, как и их родители?
— Без понятия, — смирившись с тем, что спокойно отдохнуть ей не дадут, Кира выпрямила спину, сев уже нормально. — Никто из Верасов так и не оставил после себя ни одного ребенка. По крайней мере, я об этом не слышала. Помимо меня в отряде было еще две женщины. Одна погибла на седьмой год, а вторая пропала без вести чуть позже.
— А ты? У тебя было трое мужей!
— И Верасом из них был только второй, — немного опустила голову хуман, погрустнев. — Я пробыла с ним почти месяц и за это время ни разу не позволяла интимной близости. И дело вовсе не в проблеме контрацепции, просто... Мне хотелось вначале осесть на новом месте и посмотреть смогут ли вообще двое тренированных убийц прижиться в деревне и быть, как все. Олег меня не торопил. Он так же, как и я, владел своим телом в совершенстве и не нуждался в сбросе напряжения. Все равно мы ничего не чувствуем и потому соблазнять нас нечем. Бездушные куклы...
— Гм, — поежились звери под ее опустевшим взглядом. — Почему вы расстались?