Вадим Петренко потел даже в белом льняном костюме и заметно нервничал. Это было видно по тому, как он сжимал и разжимал кулаки, забрасывал ногу на ногу, переваливался на стуле с боку на бок – и тут же, явно вспоминая о том, на кого хотел быть похож, садился ровно, распрямлял плечи, высоко поднимал голову и окидывал окружающих высокомерно-снисходительным взором.
А вот Андрей Христофоров, как мне показалось, ничуть не играл. Или же он прочно вжился в тот образ, в каком был на шоу, и теперь все мы видели интеллигентного молодого человека, утомленного неприятной ему суетой, не особенно заинтересованного в результате, вынужденно присутствующего там, где ему быть не хотелось…
Интересно, что заставило его заявить права на наследство Гуреева? Нуждающимся Христофоров не выглядел, его видимо простые черные брюки и рубашку явно сшил на заказ дорогой портной, стрижку выполнил хороший мастер, тонкую кожу на туфли пожертвовала не иначе как антилопа, а часы были сделаны в Швейцарии.
Я вспомнила, как на шоу он оговорился: «Мама и…» То есть в том, что он сын Гуреева, Андрея Христофорова убедили как минимум два человека – мать и кто-то еще. Кто-то близкий. Возможно, тот, кто и сейчас был с ним рядом.
Справа от Христофорова сидел немолодой мужчина, которого я не видела на шоу. И его личность интриговала не только меня: журналисты то и дело разворачивали камеры, снимая его и вместе с соседом, и отдельно. Их интерес был понятен: внешне мужчина походил на покойного Роберта Гуреева даже больше, чем Христофоров!
Неужели еще один прямой потомок? Тогда почему он не заявил о своих правах?
Кроме трех предполагаемых детей, на наследство Гуреева претендовал также специально созданный культурный фонд.
Его представитель – приятная немолодая женщина с наружностью и манерами строгой, но справедливой классной дамы – аргументированно высказалась за передачу имущества Гуреева фонду, который сможет сохранить и преумножить все ценное, в первую очередь – культурное наследие гения.
При этом из зала кто-то глумливо выкрикнул: «Да знаем мы эти фонды, вы все растащите!» – и голос показался мне знакомым. По-моему, я уже слышала его на ток-шоу. Похоже, Антон Халатов пришел со своей командой…
Интересно, телеведущего не задело, что для судебного разбирательства заявители сделали то, на что не согласились на его ток-шоу? Результаты ДНК-теста на отцовство представили все три возможных наследника – и Христофоров, и Петренко, и Горлова!
А я сделала то, от чего на телешоу безответственно уклонился сам Халатов: дала слово специалисту, который рассказал о сути и правилах проведения ДНК-теста.
– ДНК-тест – это современная и надежная методика установления родства, – сообщил приглашенный эксперт городского ДНК-центра, явно стараясь говорить, как просили, понятно и просто. – В хромосомах клеток содержится молекула ДНК. У человека 23 пары хромосом. Часть их ребенок получает от матери, часть от отца. Во время проведения теста выделяются определенные фрагменты участка хромосомы, отвечающие за передачу генетической информации. Это так называемые локусы – линейные участки молекулы ДНК, занимающие один ген. Специалисты изучают локусы, доставшиеся ребенку от отца, и те, что достались от матери. Образцы сравниваются с генетическим материалом отца…
Продолжая внимательно слушать эксперта, я оглядела зал – народ заинтересованно внимал, просвещался, – я заметила в углу Натку с блокнотом. Похоже, она конспектировала. Однако основательно моя систер подошла к вопросу, обычно такая академическая обстоятельность ей не свойственна!
– При наличии совпадений выносят заключение, согласно которому мужчина является отцом ребенка на 99,9 %. Если совпадений не обнаружено, то отцовство не подтверждается. – Эксперт закончил краткий ликбез.
– А где же взять генетический материал отца, если он уже умер? – поинтересовались из зала.
Вопрос был правильный, так что я не стала выгонять крикуна.
– В этом случае единственный надежный источник – тело, – коротко ответил эксперт.
– Так оно в могиле!
– А могила на кладбище!
– А кладбище в Париже! – загомонили в зале.
– Неужто детки выкопали папу?!
– Тихо! – Я постучала молоточком.
Мне очень хотелось постучать по довольной физиономии Халатова, который все-таки устроил в зале суда балаган, но пришлось действовать более традиционно.
– Никто никого не выкапывал, – поморщившись, объяснил адвокат, представляющий интересы Анны Горловой. – Мы получили информацию о ДНК Гуреева из его медицинской карты в парижском госпитале.
– А мы взяли образец пота со сценического костюма Гуреева, подаренного артистом своему балетному училищу, – сообщил адвокат Вадима Петренко.
– А мы использовали прядь волос Гуреева, подаренную им поклоннику, который бережно сохранил эту реликвию, – сказал представительный спутник Андрея Христофорова.
Я вопросительно посмотрела на специалиста ДНК-центра.
Тот кивнул:
