Расколовшуюся плиту с фамилией и датой так пока никто и не убрал. Плита все еще стояла, прислоненная к стволу дерева. И сломанный крест еще не отвезли на тракторе в гранитную мастерскую. Надо было по поводу всего этого распорядиться хозяину участка, где находилась могила, но хозяин пока так и не приехал. И больше не звонил.
Видимо, был занят...
Чем-то очень, очень занят...
Зловонную яму у стены уже засыпали и утрамбовали. Гниющую свиную тушу достали. Могильщики сожгли ее на костре за пределами кладбища на пустыре у леса. Странное это было зрелище. Плеснули бензином из канистры, бросили спичку...
Пламя полыхнуло.
Все стояли вокруг, переминались с ноги на ногу, молчали.
Но ушли лишь тогда, когда убедились, что последний уголек погребального костра догорел.
Было ли то завершением обряда?
Об этом никто не говорил. Да могильщики ничего
Было лишь замечено: пока на пустыре полыхал костер, в кладбищенской часовне в неурочный час молился священник. А на закате он обошел все кладбище с кадилом. И сам лично проверил – заперта ли калитка, выходящая к лесу.
Потом полил дождь.
А луна...
Она появилась на небе в полночь, когда небо очистилось. Над Москвой, над бульварами, соперничая светом с городскими фонарями и огнями рекламы.
По Гоголевскому бульвару проносились редкие машины, а на темных аллеях, несмотря на поздний час, снова собралась молодежь. Всем было интересно. И каждый косился по сторонам – а вдруг.... вдруг
На Тверском в полночь рвались петарды – шло закрытие Московского кинофестиваля.
По аллее Страстного ползли враскачку два пьяных бомжа. И все никак, никак, никак не могли выбрать скамейку, где завалиться спать.
На Осеннем бульваре на мокром от дождя асфальте столкнулись на перекрестке две машины.
На Зубовском стеклянный аквариум нового бизнес-центра был снова темен и пуст.
Темен и пуст...
Как и все...
По ночам при луне лучше сидеть дома, чем бродить...
И ответы на вопросы лучше искать днем, когда светит солнце, потому что луна по природе своей не любит вопросов. Она уклоняется, тускнеет, а в конце просто ускользает за тучу, оставляя тех, кто идет в неурочный час по бульварной аллее, наедине с тьмой.
С допросом матери Ларисы, Галины Белоусовой, тянуть было нельзя. Однако немало времени потребовалось на уточнение через епархию показаний свидетельницы Тумак о ее местонахождении в Никольском женском монастыре.
В результате в Переславль-Залесский на следующий день отправилась сводная оперативная группа из числа сотрудников МУРа и подмосковного уголовного розыска. Катя присоединилась к коллегам – хоть и далеко, а такую поездку проворонить – потом себе не простишь.
– Ну, посмотрим, что скажет мать, – Лиля Белоручка всю дорогу в оперативной машине дымила как паровоз. – На муженька ее, судью, Тумак вон какую бочку катит. Она насчет него и на первых допросах, пять лет назад, в выражениях не стеснялась – все есть в деле.
– Если в их семье сложилась такая ненормальная ситуация, повод для убийства у него имелся – ревность, или он ее изнасиловал, а потом убил. Нет, про изнасилование в заключении экспертизы ничего не сказано. – Катя смотрела, как за окном машины мелькают поля, леса, перелески.
– В прокуратуре тоже не дураки тогда сидели и ваши опера работали, там вот такая пачка допросов знакомых семьи Белоусовых. И все сплошь уважаемые люди: генерал с женой, бывший замминистра юстиции с женой, завотделом администрации области и так далее, вплоть до одного космонавта. И все в один голос твердили, какая это хорошая, благополучная семья и какой Белоусов был для Ларисы отчим – «лучше отца». И кому верить? А на Тумак в деле справка ОРД пятилетней давности, якобы посещала клубы, где собираются геи и лесбиянки... Чушь собачья, как будто это как-то влияет на правдивость ее показаний, хотя... впечатление уже тогда пытались создать, что она к убитой неровно дышала. У нас ведь все сразу оболгать готовы, даже дружбу самую чистую.
– Тумак обвинила Белоусова в том, что он пытался на ход расследования повлиять, да и нам с тобой показалось, что он не обрадовался, когда дело возобновили.
– Да нет, он лишь категорически возражал против допроса жены, объясняя это плохим состоянием ее здоровья. Там куча справок от врачей. А потом, когда она очутилась в монастыре, вообще стала для допросов недоступна. А насчет всего остального... Белоусов тогда на каждом допросе твердил: «Как можно скорее найдите убийцу».
«И правда, чему и кому верить?» – подумала Катя.
– И все же это наша недоработка, – она вздохнула, – что Галину Белоусову не допросили сразу. Прокол, да еще какой.
