– Завтра, – с улыбкой ответил он. – Я отвезу тебя куда-нибудь пообедать, чтобы доставить тебе особое удовольствие, а потом мы съездим к одному моему хорошему приятелю.
Он отпер дверь квартиры и вышел на лестничную клетку. Незнакомый голос произнес:
– Сандри.
Он обернулся, одновременно запуская руку под полу пиджака. Сандри действительно соображал быстро – он тут же смекнул, что на него в упор смотрит двойное черное дуло обреза. В тот же миг черный цвет сменился ослепительным желто-белым взрывом.
Сатта начинал терять терпение. Удача в этот вечер сопутствовала очаровательной актрисе. Исход каждой игры, конечно, решало не только везение, но также умение и опыт. Однако тот факт, что ей удалось его обставить в трех из пяти партий, не мог означать ничего другого, кроме исключительного везения. Он взял кубики и хорошенько потряс их в зеленом стаканчике – выпала двойка с единицей. Черт! Актриса улыбнулась ему чуть ли не с состраданием – она действительно неплохо играла. Миниатюрная красавица протянула руку к кубикам, вопросительно изогнув изящно очерченную бровь.
Сатта кивнул, обнажив в улыбке ослепительные зубы. И думать было нечего идти с ней в постель до тех пор, пока он по крайней мере не сравняет счет. На кону стояла его честь – полковник считал себя чуть ли не профессиональным игроком. Он посмотрел на часы и выругался про себя. Почти одиннадцать.
А ведь вечер начался так славно! Она приехала в ярко-красном платье с глубоким декольте. Красота ее была так нежна, так хрупка, она так нравилась Сатте. А грудь! Какая грудь – такая высокая и упругая. Это все из-за нее, из-за этой восхитительной груди – каждый раз, когда актриса наклонялась, он просто не мог отвести глаз от ее груди и именно поэтому сначала никак не мог взять себя в руки и сосредоточиться. Именно поэтому в первых партиях он неизменно проигрывал.
Ужин был похож на парад кулинарного искусства. Начали они с паштета, приготовленного по собственному рецепту Сатты. Его пикантность особенно усиливало шампанское. Потом был артишок, приготовленный с петрушкой и майораном, как обычно его делают в Риме. Она продолжала пить шампанское, а полковник перешел на сухое белое «колли альбани».
Главным украшением стола стало его коронное блюдо – телятина под яично-лимонным соусом. К ней удивительно подходило розовое «чекуба». Ужин завершился, естественно, фруктовым мороженым. Актриса была приятно удивлена, а Сатта уже предвкушал то удовольствие, которое ему доставят несколько удачных партий в триктрак и долгое совместное завершение приятно проведенного вечера в его со вкусом обставленной спальне.
Сердце его учащенно забилось – кубики у нее плохо легли. Ему достаточно было выкинуть одну шестерку, чтобы выиграть партию – тогда через десять минут они уже могли бы оказаться в постели. Сатта оторвал взгляд от ложбинки между ее грудей, помешал кубики и выкинул двойную шестерку!
Как раз в этот момент зазвонил телефон.
Беллу стоял рядом с «альфа ромео». Тут же был припаркован полицейский микроавтобус с мощным генератором, прожектор которого освещал место происшествия. Сатта вышел из машины. Вид у него был свирепый. Он выглядел сейчас точно так же, как пятнадцать минут назад, когда в его квартире раздался телефонный звонок.
Вместо приветствия Сатта буркнул Беллу что-то неразборчивое и заглянул в машину.
– Это Виоленте, – сказал Беллу. – Сандри наверху.
– Его так и нашли? – спросил Сатта.
– Нет, – ответил Беллу. – Он был зажат между рулевым колесом и спинкой кресла так, чтобы локоть высовывался из окна. Полицейский, первым прибывший на место преступления, окликнул его и сказал, чтоб он отсюда убирался. Виоленте даже не шевельнулся, тогда полицейский открыл дверцу машины. Тело вывалилось прямо на него, и он от потрясения инстинктивно попытался оттолкнуть его обратно.
Сатта снова заглянул в машину. Тело лежало на переднем сиденье, голова была уперта в противоположную дверцу. Кровью было забрызгано буквально все – панель управления, сиденье, пол. Она и теперь еще сочилась из глубокой раны на перерезанной глотке Виоленте.
Сатта засопел и отвернулся от ужасного зрелища.
– Помер он действительно насильственной смертью – под стать своему имени[1], – попытался сострить полковник. – Пойдем, поднимемся наверх.
Беллу жестом подозвал полицейского, который должен был снять с трупа отпечатки пальцев, и пошел вслед за начальником.
Сандри лежал на площадке третьего этажа. Некогда белое полотенце покрывало его голову и плечи. Полицейский фотограф укладывал видеокамеру в футляр.
Дверь в квартиру была распахнута, Сатта видел с порога спальню. На кровати, завернувшись в простыню, сидела девочка. Рядом с ней – молодой полицейский, что-то записывавший в блокноте и явно отводивший от девчушки взгляд.
Беллу указал на постель.
– Он как раз выходил из квартиры, навестив здесь свою маленькую подружку.
Сатта взглянул на тело и пробормотал:
