Одна из них была связана с предыдущими выборами. Некий политик пообещал Бенни, что если он поддержит его, то после выборов, когда к власти придет новое правительство, он даст Бенни прибыльную работу. Доверчивый Бенни трудился до седьмого пота, а когда политик в результате выборов одержал победу и занял не последний пост в правительстве, явился к нему в приемную, чтобы получить обещанную службу. Бенни заставили часа два томиться в ожидании, после чего секретарь сообщил, что политик не припоминает, чтобы он кому-то обещал работу, а принять его не может по причине большой занятости.
Бенни рассвирепел и, отбросив в сторону секретаря, стал ломиться в дверь кабинета. Предвидя такой поворот событий, политик предусмотрительно запер дверь на ключ. Разозлившись еще сильнее. Бенни выломал дверь. Политик выскочил в окно, благодаря Бога за то, что комната его расположена на первом этаже. Кабинет только что заново обставили и со вкусом отделали. На нем-то Бенни и выместил весь свой гнев. Когда подоспела полиция, из кабинета еще доносился треск дерева и звон стекла.
Никто из полицейских не хотел арестовывать Бенни – к чему это могло привести, знали все. У блюстителей порядка были с собой две натасканные немецкие овчарки, и по мегафону Бенни предупредили, что, если он сам по-хорошему не выйдет из помещения, на него натравят собак. После непродолжительного затишья в кабинете вновь раздался грохот. Тогда в комнату загнали собак. Через полминуты их трупы с переломанными шеями вылетели в окно.
Бенни повезло – судья не был особым любителем животных и не относился к числу почитателей недавно победившего на выборах политика. Бенни получил только три месяца.
Последнее его столкновение с законом произошло около шести месяцев назад. Он тогда временно работал вышибалой в одном из баров на Прямой улице Валетты. На эту улицу, известную своими притонами, всегда стекались моряки с кораблей, которые заходили на остров. Однако после закрытия британской военно-морской базы здесь настали трудные времена. Работало лишь несколько баров, да и те облюбовали немногочисленные, но хорошо организованные банды мальтийских преступников. Как-то ночью Бенни, выполняя свои прямые обязанности вышибалы, надолго отправил пару разбуянившихся клиентов из их числа в больницу и таким образом нажил себе опасных врагов.
Тот же самый судья на этот раз приговорил его к году тюремного заключения с шестимесячным испытательным сроком. Если в течение этого времени на него не поступит никаких жалоб, приговор будет отменен. Чтобы не искушать судьбу, Бенни уехал на Гоцо, решив переждать там полгода.
Он часто наведывался в «Глиниглз» и несколько раз выпивал с Кризи. Местные жители относились к нему с симпатией. Держался он со всеми дружелюбно, любому был готов помочь – вытащить лодку на берег, покрасить дом или припугнуть не в меру надоедливого туриста.
Кризи он нравился. Как-то раз Бенни пришел в бар с девушкой – нетвердо стоявшей на ногах туристкой с обесцвеченными перекисью волосами. Она дважды нарочно опрокинула стакан Кризи, причем второй раз это случилось, когда Бенни отлучился в туалет. Кризи сказал ей что-то резкое.
– Я это сделала случайно, – с вызовом ответила она, – и нечего здесь на меня цыкать.
Когда Бенни вернулся, она пожаловалась ему, что Кризи ее оскорбил.
В баре стало очень тихо.
– Ей ужасно хочется столкнуть нас лбами, – сказал Кризи и объяснил, что произошло.
Бенни кивнул, взглянул на Тони, и на стойке перед Кризи тут же появились два полных стакана.
– Ты что же, испугался его? – с издевкой спросила девица.
– Нет. И он меня не боится. А теперь – или заткнись, или вали отсюда.
С тех пор Кризи проникся к нему уважением и теперь хотел понять, о чем толкуют мужчины в баре.
Оказалось, что через несколько дней испытательный срок Бенни подходит к концу. Если до его завершения он снова ввяжется в какую-нибудь неприятную историю, ему придется провести еще целый год в тюрьме. Такой исход дела пришелся бы очень по душе некоторым его врагам на Мальте. На Кануже, отплывая на пароме от причала в Чиркевве, Виктор заметил двоих недругов Бенни. Они стояли в очереди на предыдущий рейс. Виктор так расставил машины, чтобы те двое не смогли попасть на паром.
Но теперь они были в очереди первыми и не въехать на паром не могли никак. Мужчины в баре решали, что следует предпринять, чтобы не допустить столкновения. Они знали, что Бенни выпивал в Марсалфорне, но просто пойти туда и попросить его держаться подальше от бандитов значило обидеть его, задеть его чувство собственного достоинства. Заявлять в полицию, что назревает потасовка, не имело никакого смысла. Ведь враги Бенни во что бы то ни стало хотели бы спровоцировать драку, а время для этого они могли выбрать любое. Навязать же драку Бенни было легче легкого.
