Пока все обсуждали разные варианты, Кризи молчал, размышляя, как правильнее поступить. С одной стороны, ему не хотелось ввязываться в передряги – в чужие разборки он не лез никогда. Отношения Бенни с бандитами его не касались. Но он жил бок о бок с этими людьми уже полтора месяца, они приняли его, он стал для них своим. Все относились к нему с уважением и по-доброму. Значит, их проблемы не могли его не трогать. Кроме того, Бенни ему нравился чисто по-человечески.
Поэтому, когда Виктор взглянул на часы и сказал, что пора отплывать на Мальту, Кризи попросил Тони, чтобы кто-нибудь подкинул Надю домой.
– Я хочу с Виктором на пароме прокатиться, свежим воздухом подышать.
Когда «Мелиталэнд» подходил к причалу Чиркеввы, он стоял рядом с Виктором у штурвала.
– Вон их машина, – указал Виктор, – самая первая в очереди.
Это был большой, видавший виды красный «додж» с белой крышей и кучей хромированных прибамбасов. Внимание Кризи привлекла фигурка жеребца с поднятой вверх мордой, явно выполнявшая функцию талисмана.
– У этих парней все тачки такими цацками утыканы, – сказал Виктор. – Будь с ними осторожен, Уомо. Они на все способны.
Кризи кивнул.
– Ты когда обратно отплываешь?
– Через полчаса.
Кризи открыл дверь рубки.
– Если меня через полчаса не будет, не жди. Значит, я вернусь со следующим рейсом.
Автомобили начали съезжать с парома на пристань. Виктор наблюдал за Кризи, который, улучив подходящий момент, быстро спустился с парома. Неторопливой походкой он подошел к очереди. Проходя мимо «доджа», он внезапно остановился, быстрым рывком распахнул заднюю дверь, забрался внутрь и тут же захлопнул дверцу за собой.
Машина закачалась на мягких амортизаторах. С высоты рубки Виктор не мог видеть, что происходит в «додже». Через какое-то время качка прекратилась. Виктор услышал, как завелся двигатель машины, и она очень медленно развернулась и стала удаляться от причала. Вскоре «додж» исчез за поворотом.
Через полчаса все машины, ожидавшие в очереди, заехали на паром. Члены команды смотрели на капитанский мостик, ожидая приказ отдать концы.
– Подождите, – крикнул Виктор.
Немного спустя он увидел, что «додж» возвращается. Машина подъехала к сходням. Кризи вышел из нее и поднялся на паром. «Додж» снова развернулся и направился в сторону Валетты.
– Что произошло? – с нетерпением спросил Виктор, как только Кризи появился в рулевой рубке.
– Они решили, что этим летом на Гоцо им ездить не надо.
– Ты в курсе всего, что происходит на островах, знаешь про каждую мелочь? – спросил Кризи.
Джордж кивнул.
– Кстати, удовлетвори, пожалуйста, мое любопытство – что ты сделал с этими парнями?
– Мы просто побеседовали с ними по душам. – Кризи попытался сменить тему разговора. – Когда ты назначил ближайшие занятия?
Джордж усмехнулся.
– На следующей неделе в то же время. Беседа ваша, должно быть, прошла в такой теплой и дружественной обстановке, что те двое парней три дня носа из дому потом не высовывали.
– Наверное, работали над собой, – пробурчал Кризи. Потом, обернувшись к одному из ухмылявшихся солдат, спросил: – Грацио, ты готов ехать?
«Лэндровер» Пола был в ремонте. Утром Кризи подвезли от парома до Валетты, а Грацио пообещал подкинуть его обратно в Чиркевву после окончания учений.
Когда они ехали вдоль берега по открытой всем ветрам дороге, Грацио попытался разговорить Кризи, но скоро понял, что все его попытки обречены на провал.
Кризи пребывал в задумчивости. Он размышлял о предстоявшем отъезде. Через две недели, решил он, подготовка будет закончена. Мысль об отъезде вызывала в нем двойственные чувства. С одной стороны, теперь, когда он почти полностью восстановил силы, ему не терпелось побыстрее взяться за дело. Он был уже почти готов и уже множество раз тщательно отрабатывал в уме весь ход операции. Его мысли опережали тело, а сам он ждал, пока возможности их сравняются. Это должно было произойти примерно через две недели.
С другой стороны, его глубоко волновала Надя. Надя и его жизнь на Гоцо. Отъезд его означал расставание навсегда – такое у него было предчувствие. Он любил эту женщину. Осознав это, он был потрясен и до глубины души взволнован.
После первой ночи, проведенной в его спальне, она перенесла свои вещи к нему. Он не возражал – ему предстояло пробыть тут только месяц. Он ее честно обо всем предупредил, дальше пусть решает сама, она уже не девочка. Но как-то рано утром он проснулся – и понял, что любит ее.
Она сказала ему раньше, что будет его женщиной, и за эти несколько коротких дней он понял, что это значит. Надя постоянно была с ним, но никогда не была навязчивой. У нее оказался природный дар строить свою жизнь так, чтобы она стала естественным продолжением его жизни. После их первого разговора Надя никогда больше не говорила о любви, не досаждала пустыми разговорами.
Ничем его не обременяя, она смогла установить жесткий распорядок их жизни.
