– Через сорок минут все будет готово, – сказал он и подмигнул Наде. – А пока есть время немного промочить горло.
С крюка, вбитого в потолок, свисала клетка с птицей.
– Птица твоя слегка разжирела, – сказал Кризи. – Ты своему соловью, наверное, слишком много кузнечиков даешь.
– Ты прав, – согласился хозяин. – Ему надо больше двигаться, делать зарядку. Когда в следующий раз будешь бегать, возьми его с собой.
– Или когда поплывешь до Комино, – предложила Надя. – Там он сам сможет себе кузнечиков ловить.
Салву печально покачал головой.
– Нет, если он начнет плавать, то решит, что стал уткой, и вместо кузнечиков будет каждый день свежую рыбу требовать.
Лещ оказался великолепным. Рыба была очень нежной, необычайно ароматной. Салву подал ее с овощами из своего огорода и подогретым в печи хлебом с хрустящей корочкой.
Разомлев от вина, Салву пустился в воспоминания о жизни на Гоцо в дни его молодости. Он рассказал гостям несколько старых скандальных историй.
– Ты очень удивишься, если узнаешь, что стоит за многими событиями, – подмигнув, сказал он Кризи. – Возьми, например, деда Нади с отцовской стороны. Это был тот еще мужик!
– А ты, оказывается, старый сплетник, – сказала Надя. – Нечего деда моего поливать. Он уже больше двадцати лет как умер!
– И то правда, – согласился хозяин. – Много в тот день слез женских пролилось. Так что ты уж присматривай за ней – в ее жилах та же кровь течет.
Ужин они закончили острым перченым сыром.
– Под него лучше пьется, – сказал Салву, выливая остатки вина из кувшина в стакан Кризи. Потом он ненадолго вышел и вернулся с полным кувшином.
Домой они ушли далеко за полночь.
– Есть одна китайская поговорка, – сказал Кризи прощаясь, – «Управляй страной так, как готовишь маленькую рыбку». Если следовать этой пословице, ты, Салву, должен был бы быть премьер-министром.
– Это ты правильно говоришь. Вот только времени на рыбалку у меня тогда не хватало бы.
Старик усмехнулся, прислонившись к дверному косяку. После того количества вина, которое он выпил, было совершенно непонятно, как он вообще умудрялся держаться на ногах.
Кризи тоже чувствовал, что слегка перебрал, и Наде пришлось не раз его поддерживать, чтобы он не упал, спотыкаясь о камни на тропинках.
Наутро, впервые за несколько месяцев, Кризи проснулся с тяжелой головой.
– На сегодня тренировки отменяются, – сказала Надя, ставя на постель поднос с кофе.
Он взглянул на нее мутными глазами, встал и пошел в ванную. Она услышала звук душа, через несколько минут он вышел, обернутый вокруг пояса полотенцем, и стал делать свою обычную зарядку. «Ничто не может изменить его планов, – думала Надя. – Я ему готовлю, сплю с ним, вчера даже укладывала его в постель, но остановить его, отговорить от намеченного им самим – не в моих силах».
Вскоре ее мысли подтвердил сам Кризи.
– Надя, я уезжаю дней через десять. – Он старался говорить мягко, избегая ее пристального взгляда. – Я должен ехать в Марсель. Сегодня мне надо узнать расписание пароходов.
– Не надо, – сказала она так, как будто речь шла о погоде, – я сама это сделаю. У меня в туристическом агентстве в Валлетте работает подруга, я ей позвоню. Мне кажется, в Марсель есть один рейс раз в неделю. Корабль называется «Толетела».
На следующий день пришло письмо от Гвидо. Кризи взял его с собой наверх и внимательно осмотрел конверт. Оно было распечатано и вновь заклеено – слой старого клея чуть выступал из-под линии, где он был заклеен во второй раз. В конверте лежали четыре странички, исписанные бисерным почерком Гвидо, к одной скрепкой была прикреплена багажная квитанция железнодорожного вокзала в Марселе.
Вечером Кризи написал два письма. Одно было адресовано генералу французской армии. Под Дьенбьенфу он был еще младшим офицером и получил там тяжелое ранение. После поражения и сдачи в плен Кризи три недели нес его на плечах до лагеря военнопленных и тем самым спас ему жизнь.
Теперь он просил генерала об одолжении: ему нужно было кое-что из специального снаряжения, имевшегося только во французской армии. Он обращался к генералу с просьбой прислать это до востребования в Марсель на главпочтамт.
Второе письмо он написал хозяину небольшого бара в Брюсселе, тоже бывшему наемнику. Его он также попросил выслать в Марсель посылку.
Бег времени ускорялся.
Через два дня Кризи отплывал в Марсель, а завтра должна была состояться последняя тренировка с отрядом Джорджа.
Ночью он заработался допоздна. Через открытую дверь в спальню он видел спящую Надю, ее длинные черные волосы, разметавшиеся по белой подушке.
