– Типа того, – ответил Паша, чему-то ухмыльнувшись. – Потом расскажу. Тебя мама-то как отпустила?
– Ну как-как, – неохотно сказала Аня. – Никак, можно сказать. Главное, что сама дальше переехала, хорошо, что у тети Жанны подруга понимающая нашлась. Маме сказала, что надо номер до Нового года сдать, и обладминистрация служебную квартиру под это дело дает, для начала на месяц.
– К себе то есть не пойдешь, – догадался Паша.
– Конечно. И Софье велела до команды не возвращаться – она как раз у бойфренда зависла. Вдруг этот следит.
– Паранойя.
– Может быть, – согласилась Аня. – Но раз он в издательстве отсиживался, то может и по остальным местам бродить, где бывал. Значит, светиться там не стоит. Неспециально, по крайней мере.
– А специально – это как?
– А это нам как раз и надо придумать, – строго сказала Аня.
– Чай будешь? – спросил Паша, вставая и убредая на кухню.
– С пироженками.
– Э-э, – сказал Паша виновато.
Аня сходила в прихожую и вернулась с пакетом, который протянула Паше:
– Вот, возьми. Гуляем на баженовские, пока не заблокировали.
– Тоже польза, – согласился Паша, поставил пакет на стол, налил в фильтрующий кувшин воды и утомленно присел на качнувшийся табурет.
Интересно, он сам все свои сиденья ушатывает, или просто судьба такая, мельком подумала Аня и сказала:
– Он следит, понимаешь? Конкретно за мной следит. Ему важно знать, где я нахожусь. Догадываешься, для чего, да?
Паша кивнул, встал, покачнувшись в такт табурету, налил воды в чайник и щелчком заставил его почти сразу шуметь по нарастающей.
– Но теперь-то он не знает, а следит за маршруткой, – сказал он наконец. – Приедет, прокатится, успокоится.
– И начнет заново искать. И найдет. Даже если я из соцсетей выпилюсь и так далее. Через работу. Через маму. Через тебя.
– Думаешь, ты для него прямо навязчивая идея? – уточнил Паша, явно пытаясь не обидеть недоверием.
Не то чтобы у него получилось, но Аня попытку оценила.
– Да, – сказала она и запихнула пальцы в карманы джинсов, чтобы не трогать. – Последняя. И завершение второго тома.
– В смысле – второго?
– Ну я ж рассказывала – он как бы убедился, что настоящий творец работает не словами, а делами.
– Телами, – пробормотал Паша.
Аня кивнула. Паша спросил:
– А фигли он тогда строго по бабкам шел, причем душил именно, а теперь всех подряд и всякими способами? Такие маньяки бывают разве?
– Видимо, такие и бывают. Просто нравится ему убивать – вот и всё. А почему раньше так, а теперь эдак – маскируется, может. Поймают – узнаем.
– Или не узнаем.
– Ну да. Да это и неважно нифига. Главное, чтобы больше не убивал. А раз я в любом случае последняя точка, значит, на меня и надо ловить.
– Как? Ты же маячок услала.
– Как услала, так и верну. Я же помню автобус, у нас на этом маршруте их всего штук пять. А «как» – давай придумывать. Я чего приехала-то, именно для этого.
Чайник забурлил и выключился. Паша сыпанул чаю в толстостенную кружку с неродной крышечкой, замещавшую, очевидно, заварник, и уточнил:
– То есть ты полагаешь, что если в засаде сделать тебя приманкой, он обязательно попадется?
Аня кивнула.
– Ему, думаешь, делать нечего, только за тобой бегать?
– Ему делать нечего, – твердо сказала Аня. – Он просто тупой мудила, который ничего не умеет, только убивать. И ему надо придать этому, как это, добавленную стоимость. Какой-то смысл. Смысла нет, поэтому надо придумать – это, знаешь, как войну начать.
– Войны бывают справедливые и несправедливые.
– Войны бывают потому, что кто-то хочет убивать и может убивать. Всё. Остальное несущественно. Всё остальное не мешает договариваться, торговаться, орать, угрожать, но искать выход. А для войны нужны только две причины: ты хочешь убивать. И ты можешь убивать. Вот и этот так же. Тварь.
– Тебе виднее, – осторожно сказал Паша.
– Мне виднее. Он реально болван плоский, у него в башке каша тухлая, и пишет он кашу тухлую, иногда только под собеседника подлаживается, но быстро срывается, потому что тупой – знаешь, как паук какой-нибудь притворяется цветочком только для того, чтобы пчелку сожрать.
– Сожрать, – пробормотал Паша и вытащил коробку с пирожными из пакета. – Красотишше. Тебе погуще или послабже?
– Посреднее.
– И как ты предлагаешь его обезвредить? – осведомился Паша, разливая чай по разномастным кружкам.
– Просто пусть найдется. А дальше уже не наша забота.
– А чья, ментов? Что-то они до сих пор не сильно справлялись.
– Теперь, думаю, справятся, – сказала Аня. – После Баюкова и Баженова наверняка все бегают как ошпаренные. Из округа, небось, спецов прислали, и розыскников, и спецназ всякий. Может, из Москвы даже. Если уж они смерть мента и депутата простят, то вообще что угодно простить могут.
– Прощать – это не про них, конечно, – согласился Паша и откусил сразу полпирожного.
– Не про Тоболькова уж точно, – сказала Аня.
– Паспорт на имя Сугалова Радмира Альбертовича выписан УФМС по Промышленному району Сарасовска 15 июля 2007 года, – сказал Андрей и перещелкнул слайд. – Прописан Сугалов был по адресу Кузнецкая, 3.
