Андрей Подшибякин – выпускник Ростовского госуниверситета и ВГИКа, легендарный колумнист всего важного глянца «нулевых» в диапазоне от «Афиши» и «Esquire» до «Game.EXE» и «OМ», автор путеводителя «Афиши» по Калифорнии и других книг, живёт в Лос-Анджелесе.Его роман «Последний день лета» (2023) – small town horror в духе Стивена Кинга о Ростове девяностых – стал бестселлером и одной из самых обсуждаемых книг года; в 2025-м планируется выход сериала по роману.Новая книга «Голодный мир» – сборник повестей и рассказов, объединенных одной идеей: ад всегда рядом. Он может прятаться в соседней комнате, в вашем ноутбуке, внутри вашего родственника… И этот ад для каждого героя (и читателя) «Голодного мира» – свой собственный.В книге упоминаются Facebook и Instagram, продукты компании Meta Platforms Inc., деятельность которой признана российским судом экстремистcкой и запрещена на территории РФ, а также Юрий Дудь, признанный иноагентом Министерством юстиции РФ.Содержит нецензурную брань.
© Подшибякин А.М., текст
© Пащенко О.Г., иллюстрация
© ООО «Издательство АСТ»
– А по телефону сказал, что славянин, – в голосе риэлторши прозвучал упрек.
К таким (и многим другим подобным) заходам Влад давно привык: карие навыкате глаза, жесткие как проволока черные кудри, выдающийся нос и сизая щетина, прорезающаяся уже спустя двадцать минут после бритья, – всё это гарантированно помещало его в московскую категорию «хач». Свои преимущества в этом были: на Бутырском рынке армяне-мясники с кивком отгружали ему как для себя, сотрудники автосервисов обращались исключительно «брат», а в «Сыроварне» на «Красном Октябре» к нему как-то подошел носатый мужчина в кашемировом пальто и с акцентом сказал: «Я вижу, вы из наших, из воров». Этим эпизодом Влад немного гордился – и потом год козырял соответствующей историей на московских диджитал-тусах.
– Бабка гречанка была, – буркнул он риэлторше.
– Да у вас у всех то бабка гречанка, то дед итальянец, а потом весь аул в квартиру переезжает! Насрано кругом, кальяном провоняло, а мне ищи вас, свищи, да перед хозяевами на пузе ползай…
Дамой она была крупной – и ни на каком пузе ползать ни перед кем явно не могла.
– Мне паспорт показать или что? – Влад начал терять терпение.
В других обстоятельствах он давно бы, наверное, ушел, – но тут слишком уж хорошо всё совпало: дом прямо напротив Мосфильма, двушка по цене однушки, до офиса – полчаса пешком или семь минут на машине…
– Да все вы по паспорту русские, – не сдавалась риэлторша, но паспорт развернула, глянула на соответствующую строчку и фыркнула: – Ишь, Владлен Михайлович Степанютин… Ладно, пошли.
В подъезде воняло старухами и кошачьей ссакой; Влад отстраненно подумал, что первых нагадивших тут кошек давно уже нет в живых и их дело продолжают хвостатые внуки, правнуки и праправнуки.
– Дом – прекрасный! – риэлторша повысила голос, словно стараясь перекричать запах. – Соседи – генералы, профессура, писатели. Район боже-е-ественный, божественный!
Лифт, втиснутый в пространство между лестничными пролетами, был, кажется, одноместным: ехать в нем в компании полной риэлторши было неуютно и мучительно. Ко всему прочему, весь долгий скрипучий подъем на четвертый этаж женщина буравила Влада взглядом: никак, видимо, не могла определиться, где он прячет аул и кальян.
– Жарко очень, – неожиданно для себя сказал потенциальный квартиросъемщик, смутился и уставился на сумку «Louis Vuitton» в руках спутницы.
Виньетки «LV» на ней не совпадали по швам; паленочка.
Эта деталь почему-то наполнила Влада уверенностью. Будет продолжать хамить – он ей всё выскажет прямо в глаза! Заебал этот московский бытовой расизм!..
– Квартира раньше не сдавалась, – с нажимом сказала женщина под лязг открывающейся лифтовой двери. – К жильцу отношение серьезное! Если кого-то что-то не устраивает, могу посоветовать прекрасные варианты в Новой Москве!
«Ага, в жопе этой», – мысленно ответил обратно сдувшийся Влад.
– Там ваших много живет, не скучно будет, – добавила риэлторша.
Он съел и это.
В квартире тоже пованивало – старостью, пылью и почему-то гнильцой, как будто хозяева забыли в выключенном холодильнике колбасу. Ремонт здесь явно не делали пару-тройку десятков лет, но, во-первых, в этом был какой-то особый ретро-шарм, а во-вторых, риэлторша же сразу сказала, что квартира раньше не сдавалась. Всё логично. Влад к тому же знал, что к таким фоновым запахам быстро привыкаешь – особенно если вызвать уборщиков, поставить новую мебель и как следует всё проветрить.
– Окна во двор, в квартире тишина. Мебель свою привезете и потом обратно увезете, сдается как пустая. С сантехникой могут быть проблемы, здесь телефон жилкомхозяйства, позвоните, если что, – бубнила риэлторша, словно вдруг смирившаяся с перспективой сдать квартиру замаскированному хачу и даже перешедшая на «вы». – Из электроприборов – холодильник и стиральная машина, оплата электричества по счетчику в конце месяца. Много техники не натаскивайте: проводка старая, может замкнуть, ответственность на вас.
Владу в квартире нравилось всё больше и больше. Не обращая внимание на бормотание, он отдернул занавески с блеклыми цветочками, повернул шпингалет кухонного окна, дернул ручку и, отфыркиваясь от поднявшейся пыли, впустил в комнату предзакатный московский свет. Стало красиво и как-то… правильно. Как должно было быть.
Он вынул телефон и сделал несколько снимков, чтобы вечером рассмотреть всё в деталях. Риэлторша покосилась на последнюю модель айфона с тремя камерами (жизненная необходимость в мире московского диджитала!), поджала губы и хмыкнула. Раньше от взгляда Влада не ускользнуло, что дама пользовалась лоховским «Xiaomi».
Во дворе кто-то пьяно рявкнул:
– Светка, еб твою мать, дверь открой! Вынесу нахуй!
Залилась собака, заполошно зазвенел неразличимый женский голос. Кто-то замолотил по железной двери соседнего подъезда.
То ли генералы, то ли профессура шумела, – так сразу и не поймешь. Влад хмыкнул.
